В сводке за 4 июня 2018 года у грузовика с цифрами 319 в номере два рейса. Как выяснилось на суде, в первых записях значились отходы черных металлов, во-вторых – кусковой чугун. Qarmet считает, что документы могли переоформить в пути. Защита Сергея Кима указывает на расхождения в весе. Чтобы проверить расчет ущерба на 1,8 млрд тенге и версию о легализации денег, суду предстоит проследить путь металла и судьбу выручки. Подробнее – на Cronos.Asia.
Напомним, Межрайонный суд по уголовным делам Астаны рассматривает дело в отношении предпринимателя Сергея Кима. Потерпевшей стороной выступает Qarmet, ранее "АрселорМиттал Темиртау" (АМТ).
По версии Агентства по финансовому мониторингу, подрядчик (ТОО "АлбаСтройДор", руководителем которого являлся Сергей Ким) вывез более 31 тыс. тонн доменного присада и кускового чугуна, а в цепочке сбыта участвовали компании "ГлобалСпецТорг" и "ЦентрОптСнаб". Ким оспаривает обвинение и говорит, что его компания имела право продавать полученную при переработке продукцию.
Как суд сопоставлял рейсы грузовика
На предыдущем этапе представитель Qarmet обратил внимание суда на то, что в производственных сводках за июнь 2018 года фигурировала 41 тонна, а объем реализации у "ГлобалСпецТорга" превышал тысячу тонн. Защита тогда указала на разные стандарты в документах на присад и кусковой чугун. На этот раз представитель комбината Qarmet предложил пройти по записям за конкретный день.
За 4 июня он сопоставил сменную сводку с участка и акты приемки ТОО "ПОЛЗ". И там, и там, по его словам, фигурирует машина с цифрами 319 в номере. В сводке речь шла об отходах черных металлов и "АСД Трейд", в актах приемки – о кусковом чугуне от "ГлобалСпецТорга".
Представитель комбината предположил, что в дороге поменялись бумаги на груз, а сам груз остался прежним. В записях за 5 июня он указал на ту же машину и на две величины в районе 40 тонн.
В свою очередь Сергей Ким, изучив копии, обратил внимание на разные значения веса. В одной из пар за 4 июня представитель Qarmet называл около 40,12 тонны при отправке и 39,7 тонны при приемке с учетом примесей. Разница в этих оглашенных цифрах – около 420 кг.
Представитель комбината допускал и погрешность весов. Названные им для примера 0,12% дали бы около 48 кг на 40 тоннах. Чтобы объяснить расхождение, нужно отдельно проверить, какие вычеты делали при приемке и какую массу в каждом документе брали за основу.
Адвокат Бахыт Ахметова обратила внимание на то, как составлялись сводки. В них, по ее словам, отражали и перевозки внутри шлакоперерабатывающего участка, площадку которого она оценила почти в 80 гектаров. Там же фигурировали перемещения между отвалами и производственными зонами. Ким добавил, что одним и тем же транспортом могли пользоваться разные компании. Тогда суд предложил рассматривать документы последовательно, по отдельным машинам и датам.
Совпадающие цифры в номере, дата и близкий вес дают отправную точку для проверки. Если машина могла выполнить несколько рейсов за смену, важны время выезда и приемки, назначение поездки и номер накладной. По этим данным можно проследить, действительно ли партия с участка доехала до покупателя.
Ранее представитель Qarmet приводил другой пример. По его словам, 228 тонн, обозначенные при отгрузке как доменный присад, покупатель учел двумя позициями – 28 тонн присада и 200 тонн отходов черных металлов. При этом общий вес в этом случае сохранился, изменилось описание груза. Но именно документы на конкретную партию позволяют выяснить, когда и по какому основанию его изменили.
Кому принадлежал металл после переработки
За спором о рейсах стоит договор 2015 года. "АлбаСтройДор" работал на шлакоперерабатывающем участке АМТ. Из огненно-жидкого шлака там получали граншлак. После слива и остывания остатков на дне ковшей оставались крупные фрагменты металла со шлаком. Один из материалов, фигурирующих в деле, – негабаритный доменный присад.
Следствие считает, что право распоряжаться спорной продукцией сохранялось за комбинатом. Ким исходит из того, что подрядчик покупал сырье и мог реализовывать полученную из него продукцию. К слову, Cronos.Asia ранее писал об условиях договора и устройстве участка.
В ходе заседания защита попросила приобщить накладные на отпуск огненно-жидкого шлака от АМТ в адрес "АлбаСтройДора". Адвокат Ахметова пояснила, что оплата отражена в банковских выписках. Накладные фиксируют переход сырья от комбината к подрядчику. Вопрос о судьбе извлеченного металла суду предстоит разрешить с учетом условий договора и приложений о возврате продукции, ее продаже и распределении выручки.
Qarmet ранее ссылался на письмо АМТ от 5 июля 2018 года о возврате железосодержащих отходов и на соглашение об урегулировании требований. Ким говорит, что соглашение касалось конкретного остатка на площадке при завершении контракта. Защита также указывает на обратные поставки металлургического шлака – от подрядчика комбинату по одному тиыну за тонну.
По данным, которые Ахметова огласила в суде, в 2017-2018 годах АМТ получил так около 1,58 млн тонн. Представитель Qarmet объяснял, что комбинат закупал материал для отсыпки и строительства дамбы и относил его к другой категории сырья. Поэтому для суда существенен состав именно спорных партий и то, каким условиям договора они соответствовали.
Представитель Qarmet спросил Кима, почему компания оставалась на участке до 2020 года, если контракт, по словам самого Кима, приносил убытки. Тот ответил, что рассчитывал пересогласовать условия, дождался окончания срока и отказался от продления на прежних условиях. Напомним ранее бывший исполнительный директор АМТ рассказывал суду, что комбинат предлагал продление на год, а подрядчик хотел пятилетнего соглашения.
К слову, одним из важных вопросов который возникает сам собой – из чего платили аренду, когда продажи граншлака к зиме падали? Ким объяснил спад тем, что влажный материал замерзал в вагонах. На цементный завод, по его словам, тогда приезжал "чемодан" – смерзшаяся масса, которую трудно выгрузить. На аренду, как утверждает Сергей Ким, шла в том числе выручка от продажи металлических отходов. Тогда, по его словам, при нехватке денег помогали взносы учредителя и предоплаты покупателей. По этой версии, продажи металла покрывали часть текущих расходов участка.
Представитель Qarmet, в свою очередь, поднял и вопрос о дополнительном участке для производства. По условиям, на которые он сослался, право пользования участком полагалось оформить в пользу комбината. Ким подтвердил, что участок оформили на "АлбаСтройДор", и объяснил это согласованием с тогдашним руководством АМТ. И по всей видимости это объяснение можно проверить по документам об аренде земли и переписке сторон.
Как считали стоимость металла
Адвокат Ахметова спросила представителя Qarmet, что вошло в среднюю стоимость полуфабриката, который в бухгалтерской справке назван доменным скрапом. В ответ прозвучали разные категории металлического сырья, в том числе негабаритный присад и кусковой чугун.
Тогда защита попросила разбивку по позициям и периоду. При объеме в 31 тыс. тонн разница в цене на тысячу тенге за тонну меняет итог примерно на 31 млн тенге. Адвокат считает, что для расчета по таким объемам нужно понимать, какие материалы сопоставляли и насколько они близки по составу и степени обработки.
Кстати, ранее на одном из заседаний суда представитель Qarmet приводил для сравнения договор 2021 года. Тогда цена доменного присада с содержанием железа 80% составляла почти 60 тыс. тенге за тонну. При этом в показанном им счете-фактуре материал назывался доменным скрапом. Представитель комбината пояснял, что в бухгалтерии предприятия использовалось именно это название.
Однако Ким возражал, что доменный скрап и присад – разные материалы, цена готового материала включает расходы на очистку и переработку. Qarmet указывал, что и доменный присад, и привозной лом служат источником железа в конвертерной плавке. Для денежного сравнения нужны также сведения о качестве каждой партии, затратах на ее подготовку и ценах в годы, к которым относится обвинение.
Ким также напомнил, что заключение, на которое ссылается обвинение, по его словам, перенесли из материалов расследования 2019 года. Он утверждает, что тогда перед экспертами стояли другие вопросы, а защита не участвовала в их формулировке.
Кстати, проверить этот довод можно по постановлению о назначении экспертизы и по самому заключению. По УПК РК суд оценивает каждое доказательство по относимости, допустимости и достоверности, а весь их массив – по достаточности. Характер и размер вреда входят в число обстоятельств, подлежащих доказыванию.
Что связывает банковские выписки с рынком в Алматы
По расчету Ахметовой, за 2016-2018 годы подрядчик перевел АМТ около 1,37 млрд тенге. В эту сумму, по данным защиты, входили платежи разного назначения, в том числе за аренду и возмещение экологических расходов.
Очевидно, что от того, как стороны трактуют договор, зависит и спор о пропорции 65% в пользу АМТ и 35% в пользу подрядчика. Ранее в суде обсуждали заключение специалиста, который по исследованным выпискам не установил перечислений комбинату в этой пропорции за реализованный чугунный скрап. По версии Ахметовой, доли следовало считать от остатка общей выручки после расходов на содержание участка. Чтобы сопоставить два расчета, нужно установить, что именно стороны договорились распределять и как относили поступления и расходы к этим расчетам.
Возник в суде и вопрос об алматинском рынке "Кенжехан". В этом эпизоде у рынка своя банковская история. Обвинение связывает приобретение доли в компании, владеющей рынком, с деньгами от продажи металла.
Но, напомним, что адвокат Ахметова ранее разбирала операции по двум контрагентам. Она сложила 14 млн тенге снятий со счета "ГлобалСпецТорга" и 24 млн со счета "ЦентрОптСнаба", после чего вычла 10 млн тенге, которые внесли на счет второго товарищества перед одним из снятий. Так в расчете защиты получилось 28 млн тенге.
Совпадение суммы пополнения и снятия дает повод проверить, были ли это одни и те же деньги. Для обвинения в легализации важно проследить дальше, кто получил наличные и есть ли связь между ними, предполагаемым хищением и оплатой доли.
По словам Кима, в 2022 году ТОО "Митра Консалтинг" приобрело 99% в "Кенжехане", еще 1% оформили на Елену Розенберг. Земельные участки, как пояснил в суде Ким, уже принадлежали самому товариществу.
На вопрос судьи о цене сделки он ответил: "Была сумма приобретения, если мне память не изменяет, 668 млн что-то такое".
Ким также обратил внимание суда на следующее:
"Следствие, которое проводили сотрудники. Оно абсолютно не дает никаких доказательств, кроме того, что они в каждом обвинительном акте, в каждом постановлении, в заключении, в постановлении о назначении экспертизы расписывают фабулу, что всё это принадлежало компании Arselor Mitall Тимертау.
Там нет ни одного доказательства какой-то легализации. Так вот, в 2022 году была сделка, где ТОО "Митра Консалтинг" должна была выкупить 100% доли, но выкупила в итоге 99% из-за того, что законодательством было запрещено производить подобного рода сделки. Впоследствии, Собственник "Митра Консалтинг" выкупил у юридического лица 100% доли в уставном капитале предприятия".
Возник и отдельный спор об оценке самого рынка. По словам Кима в модернизацию вложили около 4 млрд тенге. Он сказал, что пять зданий успели ввести в эксплуатацию, еще четыре – нет. Защита заявила, что оценка не отразила часть построенных объектов.
Здесь, пожалуй, стоит напомнить, что в 2024 году Комитет торговли сообщал о модернизации рынков "Кенжехан-1" и "Кенжехан-2". А вот сколько фактически потратили на стройку, можно проверить по платежам подрядчикам. Для оценки актива важно еще и то, какие здания осмотрел оценщик и как учел их состояние на дату оценки.
Что суд выяснял об имуществе
Далее суд вернулся к имуществу, которое осматривали или изъяли при расследовании. Защита ссылалась на семейные фотографии украшений, договоры по недвижимости и документы об оплате автомобилей. Ким объяснял происхождение части вещей подарками или покупками, сделанными до периода обвинения. По отдельным машинам он говорил о кредите и аренде у другого предприятия. Судья спрашивал о дате и условиях сделок, собственниках и документах об оплате.
Но вот, что интересно: по УПК РК арест имущества служит для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации. Когда суд начал допрос свидетельницы по имущественным вопросам, на время допроса запретили фото- и видеосъемку.
Продолжение следует…