В суде по делу Qarmet против Сергея Кима допросили троих бывших руководителей "АрселорМиттал Темиртау". Они заявили, что компания регулярно проверяла работу подрядчика и не предъявляла претензий. Однако вопрос о том, кому принадлежал спорный материал, по-прежнему остается центральным для процесса. Подробнее – на Cronos.Asia.
Напомним, в Астане продолжается рассмотрение уголовного дела в отношении предпринимателя Сергея Кима, руководившего ТОО "АлбаСтройДор" (АСД). Компания работала на шлакоперерабатывающем участке АрселорМиттал Темиртау" (АМТ, ныне – Qarmet).
По версии обвинения, Ким причастен к хищению имущества предприятия на 1,8 млрд тенге. Сам подсудимый вину не признает. Защита настаивает, что договор позволял подрядчику распоряжаться отходами металлургического производства, включая материалы, остававшиеся после переработки шлака.
На очередном заседании суд допросил работавшего с апреля 2017 года – по февраль 2021 года на "АрселорМиттал Темиртау" бывшего исполнительного директора, экс-главу юридической службы Александра Неверова и Иво Хмелика – исполнительного директора с 2009 по 2016 гг.
Их показания свелись к нескольким важным тезисам: руководство комбината знало о работе АСД с чугунным скрапом, деятельность подрядчика проверялась, а формальных претензий к исполнению договора в период их работы не возникало.
Поясним, чугунный скрап – это магнитоактивный материал, представляющий собой небольшие куски металла, оставшегося после завершения процесса производства чугуна в литейной промышленности.
Аудиты проходили без претензий
Первый свидетель – бывший исполнительный директор АМТ, рассказал, что на момент событий, он с подсудимым Кимом находился в рабочих отношениях. Отвечая на вопросы Сергея Кима, свидетель заявил, что служба безопасности не сообщала ему о возможном систематическом хищении имущества с участка. Кроме того, по его словам, АМТ каждый год проводила аудиты согласно контракту.
"Нет, информация от службы безопасности не поступала. Компания, компания (АМТ – Прим. ред.) каждый год проводила аудиты. Это согласно контракту. И по этим аудитам, насколько я помню и знаю, ни разу не было никаких претензий со стороны компании АМТ к компании АСД", – отметил свидетель.
По его словам, если бы проверка выявила хищение товарно-материальных ценностей, к делу подключилась бы служба безопасности, а контракт с подрядчиком расторгли бы.
Свидетель также утверждает, что сотрудничество прекратилось не из-за выявленных нарушений. В частности он рассказал, что в АМТ был назначен новый генеральный директор Биджу Наир и в период его ознакомления с процессами подошел к концу срок контракта между АрселорМиттал Темиртау и АлбаСтройДор. Поэтому Наир предложил продлить контракт на год, но Ким хотел продлить сразу на пять лет. Бывший исполнительный директор АМТ также отметил, что он сам присутствовал на этих совещаниях.
"Но так как вы отказались, контракт был расторгнут", – напомнил он.
Ким также спросил у него – получал ли он отчёты о производственной деятельности "АлбаСтройДор". На что свидетель ответил, что получал не лично он, а АМТ, отчеты проверяли финансовая и прочие службы – каждая по своей компетенции.
"Если бы были какие-то там нарушения или ещё что-то, мне бы доложили об этом обязательно по нашим процедурам внутренним", – резюмировал бывший исполнительный директор АМТ.
Кто знал о продаже чугунного скрапа
Один из основных вопросов Сергея Кима касался того, знало ли руководство АМТ о реализации отходов черных металлов, которые АСД извлекала при переработке шлака.
Бывший исполнительный директор АМТ ответил утвердительно: "Да, знал. И знал, что вы делали это согласно контракту".
Он также пояснил, что поначалу его удивляло, почему извлекаемый чугун не возвращается в доменный цех. Однако после изучения договора он пришел к выводу, что схема работы участка была экономически оправданной.
АСД взяла на себя расходы по содержанию площадки, выплачивала зарплаты работникам, ремонтировала технику и перечисляла предусмотренные договором платежи. При этом производственный процесс, по словам свидетеля, не останавливался.
Он также заявил, что контракт не обязывал подрядчика возвращать комбинату чугунный скрап. И если бы это условие хотели предусмотреть, пришлось бы менять весь контракт, потому что содержание участка, люди, зарплаты и остальные расходы были связаны между собой.
По оценке свидетеля, руководство АМТ знало, что подрядчик оставляет скрап себе. На прямой вопрос судьи Данияра Жунусова он ответил, что генеральные директора комбината были в курсе происходящего.
"В контракте прописано обязательство АСД продавать щебень и шлак, увеличить их продажи. А обязательства возвращать АМТ скрап контрактом не предусмотрено.
Что они должны нам возвращать скрап доменный – такого там не было. И когда мы задавали вопрос, финансовый директор, его звали Суроджит Гхош, его была ответственность – продажа вторичных продуктов – он сказал, что так подсчитано, что наша, наша главная задача – это уменьшить площадь. Потому что там площадь вся уже завалена, и задача была его продавать", – рассказал бывший исполнительный директор АМТ.
Вместе с тем судья обратил внимание на важную деталь: если такое разрешение действительно существовало, почему стороны не закрепили его отдельным соглашением. Но однозначного ответа на этот вопрос свидетель не дал, сославшись на сложность и продолжительность согласования первоначального контракта.
Однако адвокат подсудимого, в свою очереди сообщила, что в материалах уголовного дела есть письма от АСД топ-менеджерам АМТ, в которых последние ставятся в известность о том, что у подрядчика есть лицензия на деятельность по сбору, хранению, переработке, реализации лома, отходов цветных и чёрных металлов, и подрядчик планирует реализацию скрапа чугуна по среднерыночной цене 30 000 тенге за тонну без учёта НДС на основании пункта 3 приложения 2 к договору оказания услуг и что все полученные средства от реализации пойдут на содержание участка. А также, в случае необходимости, все соответствующие отчёты будут предоставлены по первому требованию.
Первый промышленный участок на аутсорсинге
Бывший исполнительный директор АМТ рассказал, что передача шлакоперерабатывающего участка частной компании стала для АМТ необычным решением. Ранее на аутсорсинг передавали преимущественно вспомогательные услуги – питание, логистику и перевозку работников.
А контракт по промышленному участку согласовывался на уровне головного офиса ArcelorMittal в Лондоне или Люксембурге. Первоначально часть руководителей относилась к этой идее настороженно. Основной риск заключался в том, что проблемы подрядчика могли повлиять на непрерывность работы доменного производства.
Однако, как заявил свидетель, за четыре с лишним года шлакоперерабатывающий участок ни разу не стал причиной остановки доменного цеха или снижения производительности печей.
После передачи площадки АСД там отремонтировали технику и административное здание, установили ограждение и ограничили доступ посторонних. Ранее, по словам свидетеля, на расположенном за пределами основной территории комбината участке регулярно происходили хищения.
Контракт курировали из Лондона и Люксембурга
Вторым свидетелем стал Александр Неверов, который с июня 2014-го по декабрь 2016 года руководил единым юридическим центром АМТ. Он сообщил, что курировал подготовку договора с "АлбаСтройДор" и визировал каждую его страницу.
По словам Неверова, документ разрабатывался с ведома материнской компании ArcelorMittal, а его условия контролировались руководством из Лондона и Люксембурга. Передача участка на аутсорсинг была связана с политикой сокращения затрат на непрофильные активы. Кроме того, шлакоотвал оказался практически заполнен, что создавало экологические и финансовые риски для комбината.
Перед "АлбаСтройДор" была поставлена задача по максимально полной переработке доменных шлаков.
"Этот контракт как раз-таки относился к такому виду контрактов. Шлакоперерабатывающий участок – это была действительно проблема для АрселорМиттал Темиртау. Я не могу сказать, как сейчас, но на тот момент это был проблемный участок в том плане, что проблема была чревата скоплением большого количества отходов производства.
Да, там экологические штрафы были очень крупные и поэтому мы были заинтересованы передать это в управление третьему лицу для того, чтобы минимизировать складирование отходов. Вот для этого был и был привлечён "АлбаСтройДор". Перед ними была поставлена задача по максимально полному процессу переработки доменных шлаков", – сообщил Неверов.
Он также подтвердил позицию защиты о том, что подрядчик мог распоряжаться отходами металлургического производства. По его словам, это право распространялось не только на новые отходы, но и на ранее накопленные на площадке материалы.
Нарушений договора юристы не фиксировали
Затем свои вопросы задал прокурор. На вопросы прокурора Неверов сообщил, что работа
АСД подлежала регулярному аудиту. Итоговые платежи в пользу комбината рассчитывались с учетом результатов деятельности и рыночной конъюнктуры.
Кроме того, подрядчик предоставил банковскую гарантию на 100 млн тенге. При нарушении условий контракта АМТ мог потребовать выплату этой суммы. По словам бывшего руководителя юридической службы, до декабря 2016 года ему не было известно о претензиях к АСД.
"Я не знаю ни о каких претензиях в адрес "АлбаСтройДор" относительно исполнения обязательств по данному договору", – уточнил он.
Неверов подчеркнул, что юридические претензии и судебные иски проходили через возглавляемое им подразделение. Поэтому в случае возникновения официального спора он должен был бы о нем знать. Но свидетель не смог точно сказать, являлся ли извлеченный из шлака чугунный скрап тем самым отходом, которым подрядчик мог распоряжаться. Он также не помнил писем АСД, уведомлявших руководство комбината о намерении продавать скрап.
Письмо о продаже скрапа действительно было
Далее по видеосвязи следующим допросили еще одного бывшего исполнительного директора АО "АрселорМиттал Темиртау" Иво Хмелика. Он был топ-менеджером металлургического комбината в 2009-2016 годах.
Хмелик также заявил, что получал письмо, в котором подрядчик уведомлял АМТ о намерении реализовывать отходы черных металлов. Документ был адресован ему и финансовому директору Суроджиту Гхошу.
Отвечая на вопрос Сергея Кима, помнит ли он контракт между АСД и АМТ, Хмелик сказал "да, я помню это". Он также утвердительно ответил на вопрос: знало ли руководство материнской компании об этом контракте.
"Как только мы зашли на этот контракт, был подписан, и мы получили лицензию, мы обратились к вам с письмом, уведомив о том, что собираемся реализовывать отходы чёрных металлов", – спросил Ким и, услышав подтверждение Хмелика "да, такое письмо было", продолжил – "Вы его визировали, Иво?"
"Да, конечно. Это письмо было направлено на меня и Сураджиду Гошу, как финансовому директору. Потому что я был ответственен за технические дела и Гош был ответственен за финансы", – ответил Хмелик.
Ким поинтересовался, помнит ли Хмелик отчеты или какие-то выдержки из них от службы маркетинга АМТ. Экс-исполнительный директор сообщил, что все отчеты не помнит, но знает, что согласно бизнес-плану, АМТ должна получать ежемесячно прибыль от продажи граншлака, щебня и всех других отходов, которые были на шлакоотвале.
Хмелик также сообщил, что в бизнес-плане были расписаны расходы на содержание участка, ремонта, зарплаты, транспорт. И в сумме прибыль должна быть выше расходов, она распределялась между АМТ и АСД в размере 65 и 35%, соответственно.
При этом, по его словам, договор предусматривал минимальную сумму, которую должен был получить комбинат. Вес и объем материалов, вывозимых со шлакоотвала, контролировались на весовой. За движением продукции и поступлением денег следили финансовый отдел, охрана и служба безопасности.
"Иво, вот вы когда подписывали письмо, которое мы вам написали, где уведомляли вас о том, что мы, собираемся реализовывать отходы чёрных металлов. Вы, понимали, о чём идёт речь?" – спросил подсудимый.
"Да, конечно. Я видел это письмо, и я знаю, что в этом письме вы продавали чуть-чуть меньше бизнес-плана щебня и шлака из шлакоотвала. А к содержанию участка чтобы были деньги, то вы хотели продавать отходы, которые возникали на участку, который был под содержанием АСД, а который может который не был в контракте, значит там вы хотели продавать скрап чугуна", – ответил Хмелик.
По его словам, переписка велась через корпоративную почту, которую контролировали служба безопасности, собственники и акционеры компании.
Дополнительное соглашение или пункт контракта
Стоит отметить, что судья Данияр Жунусов несколько раз уточнял, почему право на продажу скрапа не закрепили отдельным соглашением.
Хмелик ответил, что не видел в этом необходимости, поскольку соответствующее право уже содержалось в договоре. Свидетель сослался на пункт, разрешавший поставщику распоряжаться доменным шлаком и любыми отходами металлургического производства.
"Я считаю, что они имели право распоряжаться отходами металлургического производства", – подчеркнул он.
По версии Хмелика, письмо подрядчика не создавало новое право, а конкретизировало практическую реализацию уже действовавшего положения контракта.
Что изменили показания свидетелей
И все же несмотря на то, что свидетели на суде давали полные показания, стоит отметить, что главный вопрос все еще остается спорным. Обвинению и защите еще предстоит доказать суду, распространялось ли понятие отходов металлургического производства на чугунный скрап, реализация которого легла в основу уголовного дела.
Хотя в целом показания первого свидетеля, Неверова и Хмелика усиливают позицию защиты сразу по нескольким направлениям. Бывшие руководители АМТ подтвердили, что:
- руководство комбината знало о реализации скрапа;
- контракт согласовывался с материнской компанией;
- деятельность АСД регулярно проверялась;
- официальных претензий к подрядчику в период их работы не возникало;
- договор не содержал прямого требования возвращать скрап комбинату.
Но эти показания сами по себе не разрешают главный юридический спор. Суду предстоит установить, что именно представлял собой реализованный материал, кому он принадлежал и давал ли контракт АСД право распоряжаться им без отдельного соглашения.
Следующее заседание назначено на 23 сентября. Обвинение в отношении Сергея Кима пока не подтверждено вступившим в законную силу приговором. Подсудимый вину не признает.