Cronos.Asia ранее рассказывал, что в Межрайонном суде по уголовным делам Астаны продолжилось рассмотрение дела Сергея Кима. Его обвиняют в хищении имущества металлургического предприятия, которое сейчас работает под брендом Qarmet, на сумму около 1,8 млрд тенге. А в период рассматриваемых на суде событий предприятие называлось АО "АрселорМиттал Темиртау".
Напомним, главный спор в деле связан с металлом, который извлекали при переработке доменного шлака. Стороне обвинения предстоит доказать, что этот металл принадлежал комбинату и был похищен. Защита настаивает, что подрядчик получил по договору право перерабатывать отходы и распоряжаться полученной продукцией.
На этот раз, 28 августа, суд заслушал двух свидетелей. Первый – Роман Камалитдинов, который работал водителем и одновременно числился директором ТОО "Global СпецТорг". Второй – Виталий Толкачёв, бывший заместитель директора ТОО "АлбаСтройДор" по административно-правовым вопросам.
Их показания касались разных частей дела. Разберем детально.
Как водитель стал директором компании
Первым продолжили допрашивать Романа Камалитдинова. Он рассказал, что пришел на работу к Сергею Киму примерно в 2014 или 2015 году. По профессии свидетель автомеханик, но свободной должности по его специальности не было, поэтому ему предложили стать водителем.
"Я по профессии автомеханик, но он сказал, что механики не нужны, и предложил работать водителем – возить пожилого сотрудника-технолога Надежду Федоровну Цыганову. Около 4 лет я работал водителем, возил ее по столовым для проверки норм питания. Когда она ушла на пенсию, меня перевели водителем к Юрасовой Татьяне. За все годы я работал исключительно водителем", – рассказал Камалитдинов.
На вопрос как он познакомился с Сергеем Кимом, свидетель рассказал, что до прихода на работу знал его семь лет.
"До этого я работал в сфере торговли шинами. Он пару раз звонил мне, спрашивал, как дела. Позже у нас сменилось руководство, предприятие закрылось, и я остался без работы. Вспомнил про разговор, сам набрал Сергею Георгиевичу, и он пригласил меня в офис", – отметил Роман Камалитдинов.
По его словам, он в хозяйственную и финансовую деятельность компаний не вникал, договоры не готовил, переговоров с контрагентами не вел и управленческих решений не принимал.
Позже, как утверждает свидетель, Сергей Ким предложил оформить на него ТОО "Global СпецТорг". Камалитдинов передал разговор своими словами, мол, заниматься компанией будут другие люди, а от него потребуется только подписывать документы, которые принесут сотрудники бухгалтерии. Ким, по словам свидетеля, заверил его, что это ненадолго и проблем не возникнет. Камалитдинов согласился. Он объяснил это тем, что доверял Киму и был благодарен ему за помощь с трудоустройством. Какого-либо давления или угроз со стороны Кима, по словам свидетеля, не было.
Фактически Камалитдинов признал, что был номинальным директором: юридически компания была оформлена на него, но реально он ею не управлял. Документы ему приносили бухгалтеры или другие сотрудники. Места для подписи, как правило, уже были отмечены галочкой или маркером. Содержание бумаг он не изучал.
Откуда шла зарплата?
Отдельный блок вопросов касался заработной платы. На досудебном допросе Камалитдинов говорил, что не получал ни зарплаты, ни вознаграждения от "Global СпецТорг". В суде он пояснил: деньги регулярно поступали на банковскую карту, но он считал их оплатой своей работы водителем и не знал, какая именно компания делала перечисления.
Участник процесса сослался на ответ ТОО "БКП Сервис Ресурс", согласно которому официально водителем этой компании Камалитдинов стал только 20 ноября 2020 года. При этом ранее допрошенный бухгалтер, как прозвучало в суде, утверждала, что ему начисляли зарплату как директору "Global СпецТорг".
Роман Камалитдинов не смог объяснить это расхождение. Он настаивал, что все время работал с сотрудниками и на объектах "БКП Сервис Ресурс", поэтому не интересовался, от имени какого юридического лица ему переводили деньги. Общий размер ежемесячной выплаты он оценил примерно в 210-250 тыс. тенге, но точную сумму не вспомнил.
Что свидетель знал о сделках Global СпецТорг
Камалитдинова спросили о споре в экономическом суде, где налоговый орган требовал признать недействительной сделку между ТОО "ЦентрОбСнаб" и "Global СпецТорг". Свидетель ответил, что ничего не знал ни о самой сделке, ни о судебном разбирательстве. По его предположению, этими вопросами могли заниматься бухгалтеры и юристы без его участия.
Его также расспросили о поездках на завод в Майкудуке. Камалитдинов вспомнил, что несколько раз возил туда сотрудницу бухгалтерии с документами. Во время одной из поездок она сказала ему, что "Global СпецТорг" поставляет на этот завод чугун.
На этом разговор закончился. Роман Камалитдинов не выяснял, что именно было в документах, существовала ли поставка и на каких условиях она проводилась. Всего таких поездок, по его приблизительной оценке, было около трех. При этом свидетель заявил, что за все время, пока он числился директором, к нему лично не обращались представители других компаний с претензиями о непоставленном товаре или неоказанных услугах.
Почему он доверился Киму
Во время вопросов защиты Камалитдинов рассказал, что знал Сергея Кима еще до трудоустройства и воспринимал его как предпринимателя с нормальной репутацией. Сведений о проблемах Кима с законом или о недобросовестном ведении бизнеса у него тогда не было.
Свидетель повторил, что согласился стать директором добровольно. Он считал, что Ким когда-то помог ему с работой, поэтому решил ответить услугой на услугу. Камалитдинов не предполагал, что подписанные им документы могут создать проблемы. Но, по его словам, сотрудники, проводившие досудебный допрос, объяснили, что директор юридического лица может нести ответственность за подписанные документы.
На этом моменте, пожалуй, стоит остановиться чуть более подробно. О прямых угрозах свидетель не говорил, однако утверждал, что на него оказывали давление. В частности, он рассказал, что его заставили написать заявление о фиктивности сделок компании, формальным руководителем которой он являлся. Рассказал свидетель и об обысках. По его словам, сначала его вызвали на следственное действие, а затем повезли проводить обыск по месту жительства. Он просил не обыскивать квартиру, поскольку там находились пожилая мать, брат с инвалидностью и бабушка с больным сердцем. Но несмотря на просьбы, обыск состоялся. Свидетель заявил, что через два дня его бабушка умерла. Говоря об этом в суде, Камалидинов не смог сдержать слез. Допрос пришлось ненадолго прервать, после чего процесс продолжился.
На вопросы о возможных прежних проверках, судебных спорах и вызовах в государственные органы Камалитдинов конкретных случаев не вспомнил. Также он не смог однозначно сказать, была ли деятельность "Global СпецТорг" законной или незаконной, поскольку, по его словам, вообще не знал, какие операции проводила компания.
Что подписывал Ахметов?
Суд отдельно уточнил, знал ли Камалитдинов Жасулана Ахметова, который работал юристом в той же деловой структуре. Сначала свидетель говорил, что видел его только по работе и не знал, была ли на него оформлена какая-либо компания.
Однако после уточняющих вопросов свидетель вспомнил разговор: Ахметов увидел, что он подписывает документы, и сказал, что тоже подписывал подобные бумаги. Из этого разговора Камалитдинов якобы понял, что Ахметов был связан с руководством другой компании. К слову, напомним, что Жасулана Ахметова, бывшего руководителя ТОО "Митра Консалтинг" и других предприятий суд опрашивал как свидетеля на предыдущем заседании.
Тогда, во время допроса Ахметова, адвокат приобщил к материалам дела решения Верховного суда.
Согласно этим документам, сделки между компаниями "Global" и "ЦентрОптСнаб", оформленными на Камалидинова и Ахметова, были признаны законными и действительными. Как заявила защита, Верховный суд дважды рассматривал иски Департамента государственных доходов и оба раза подтвердил легитимность сделок.
Между тем о работе "АлбаСтройДор" Камалитдинов знал лишь в общих чертах. Он бывал рядом с производственной площадкой, видел оборудование и слышал, что там перерабатывали шлак и производили щебень, но деталей договоров и технологического процесса не знал.
Кто такой Толкачёв и о чем он рассказал в суде
Вторым суд допросил Виталия Толкачёва. Он работал заместителем директора "АлбаСтройДор" по административно-правовым вопросам до июля 2021 года и курировал, в частности, юридическое сопровождение и договорную работу.
Толкачёв рассказал, что в период его работы "АлбаСтройДор" заключил с АО "АрселорМиттал Темиртау" два взаимосвязанных документа: договор на оказание услуг по переработке доменного шлака и договор аренды оборудования. По словам свидетеля, основной текст контракта подготовил центральный офис металлургической компании. Со стороны комбината в этой работе участвовал руководитель юридической службы.
Толкачёв охарактеризовал условия договора как жесткие для подрядчика. По его словам, комбинат мог в любое время проверять производство, документы, финансовые операции, кадры и безопасность. "АлбаСтройДор" должен был предоставлять отчеты, допускать аудиторов и выполнять указания заказчика. Кроме того, подрядчик оформил банковскую гарантию на 100 млн тенге и ежегодно платил комбинату значительную арендную плату.
По словам свидетеля, если бы "АлбаСтройДор" нарушил условия, комбинат мог расторгнуть договор и потребовать выплаты по гарантии. Толкачёв утверждал, что поэтому спорные или непонятные действия подрядчик предварительно согласовывал с заказчиком письмами.
Зачем нужно было быстро освобождать ковши
Чтобы объяснить смысл договора, Толкачёв подробно описал технологию. По его словам при выплавке чугуна в доменной печи образуется огненно-жидкий шлак. Его вывозят в специальных ковшах на шлакоперерабатывающий участок. Ковши необходимо быстро освободить и вернуть в доменный цех, чтобы принять следующую партию шлака.
По словам свидетеля, на весь цикл отводилось около двух часов. Если пустые ковши не вернуть вовремя, доменный цех может остановиться, а вслед за ним нарушится работа всего металлургического производства. Поэтому участок считался важной частью непрерывного производственного процесса, хотя сам шлак для комбината был отходом.
Толкачёв также заявил, что первоначально жидкий шлак передавали подрядчику для переработки без отдельной оплаты. Примерно с 2016 года "АлбаСтройДор" начал покупать его у комбината по невысокой цене. Впрочем точную дату изменения схемы и стоимость свидетель не вспомнил.
Свою позицию он объяснил так: в учете "АрселорМиттал Темиртау" огненно-жидкий шлак не проходил как товар с самостоятельной стоимостью, а считался отходом производства. Комбинату было важно освободить ковши и сократить объем отходов, за размещение которых приходилось платить экологические платежи.
Какие продукты получали из шлака
После охлаждения и переработки жидкого шлака на участке получали несколько видов продукции.
Толкачёв перечислил гранулированный доменный шлак, щебень разных фракций, металлический скрап и так называемый негабаритный доменный присад. Гранулированный шлак использовали, в частности, при производстве цемента. Щебень получали после дробления застывшего шлака. Во время дробления магнитная сепарация отделяла металлические частицы. Так образовывался чугунный скрап.
Также Толкачёв особо подчеркнул, что речь шла не о готовом товарном чугуне, который комбинат специально передавал подрядчику, а о металлических включениях внутри шлака. По его словам, отдельные куски могли содержать высокий процент металла, но до переработки являлись частью производственного отхода.
Кому принадлежала полученная продукция?
Этот вопрос, пожалуй, стал центральной частью допроса. Толкачёв заявил, что после переработки "АлбаСтройДор" не был обязан возвращать комбинату щебень, скрап или другую полученную продукцию. Если самому "АрселорМиттал Темиртау" требовалось что-либо с участка, предприятие направляло письменную заявку, после чего отпуск продукции отражали в бухгалтерском учете.
В подтверждение свидетель сослался на приложение № 2 к договору. По его пересказу, документ разрешал поставщику распоряжаться объемами производимого доменного шлака, отходами металлургического производства, размещёнными на шлаковом отвале, а также всеми произведенными готовыми изделиями.
Представитель стороны, задававшей вопросы свидетелю, обратил внимание на другое приложение – бизнес-план, где среди готовой продукции были прямо названы гранулированный шлак и щебень, а доход от их продажи, и как прозвучало в суде, должен был распределяться между сторонами в пропорции 65 на 35.
Отсюда возник вопрос: распространялось ли право подрядчика на металлический скрап и негабаритный доменный присад, если эти позиции не были отдельно перечислены в бизнес-плане? На что Толкачёв ответил, что на момент заключения договора у комбината таких товарных позиций вообще не существовало. Они считались отходами с нулевой стоимостью и складировались на отвале.
Уже позже "АлбаСтройДор", по его словам, организовал лабораторные исследования, разработал внутренние стандарты, получил сертификаты и зарегистрировал новые виды продукции, чтобы их можно было легально продавать на рынке.
Таким образом, в суде обозначились две трактовки одних и тех же документов. Одна сторона указывала на ограниченный перечень продукции в бизнес-плане. Толкачёв опирался на более широкую формулировку основного приложения, разрешавшую подрядчику распоряжаться отходами и всеми изготовленными из них изделиями. Какую из этих трактовок признает правильной суд, пока не решено.
Контроль со стороны АрселорМиттал Темиртау
В свою очередь Сергей Ким спросил Толкачёва, видел ли тот во время работы признаки противоправной деятельности. Свидетель ответил, что не видел.
Ким также спросил, отдавал ли он распоряжения оформлять незаконные договоры, продавать продукцию в обход комбината или организовать хищение на 1,8 млрд тенге. Толкачёв ответил, что таких указаний не получал.
Затем речь зашла о событиях 2019 года. По версии свидетеля, прежнее уголовное дело и налоговые проверки в отношении "АлбаСтройДор" были связаны с корпоративным конфликтом между участниками компании и попыткой получить контроль над ней. Он утверждал, что уголовное производство впоследствии прекратили, но не смог вспомнить точное основание – отсутствие события или состава преступления.
К слову, как и во время предыдущего судебного заседания, говоря об участниках конфликта, свидетель упомянул человека с фамилией Масимов и связал его с бывшим высокопоставленным чиновником Каримом Масимовым. Впрочем, и на этот раз в суде степень родства не устанавливалась.
Вместе с тем, Толкачёв заявил, что завершенная налоговая проверка не выявила хищений или нарушений налогового и бухгалтерского законодательства. Все эти утверждения являются показаниями свидетеля: в ходе этого заседания подтверждающие документы подробно не исследовались.
Кто содержал шлакоперерабатывающий участок
Далее суд вернулся к хозяйственной части договора. Толкачёв рассказал, что после передачи участка "АлбаСтройДор" принял на работу более 100 бывших работников комбината – операторов, дробильщиков, экскаваторщиков, электриков, энергетиков и других специалистов.
По словам свидетеля при необходимости компания нанимала дополнительных сотрудников, и подрядчик за свой счет ремонтировал оборудование и здания, приводил в порядок душевые, столовую и административные помещения, восстанавливал грануляционные установки и дробильно-сортировочный комплекс, ремонтировал пути и коммуникации. На участке, по его словам, установили ограждение, автомобильные и железнодорожные весы, а также систему видеонаблюдения.
Толкачёв утверждал, что "АлбаСтройДор" вкладывал значительные средства, рассчитывая после окончания срока договора продолжить работу с комбинатом. Обсуждались и совместные проекты по дальнейшей переработке отходов. Однако после смены руководства металлургического предприятия контракт не продлили.
Свидетель также добавил, что переведенным с комбината работникам повысили заработную плату, сохранили профсоюзные гарантии и предусмотрели премии. Это, по его словам, было необходимо, поскольку сотрудники опасались переходить с градообразующего предприятия в частную компанию.
Как была организована охрана
Отдельно участники процесса обсудили охрану участка. В первое время ее обеспечивал "АрселорМиттал Темиртау". Затем, во исполнение условий договора, была привлечена охранная компания "Кузет-2050". Толкачёв заявил, что "Кузет-2050" не являлась субподрядчиком по основному производственному договору. Субподрядчиком, по его объяснению, была бы компания, которую привлекли непосредственно к переработке жидкого шлака и возврату пустых ковшей.
"…Только в одном случае мы должны были согласовать "АрселорМиттал Темиртау" субподрядчика – это только того, который непосредственно заходил бы для обеспечения производственного процесса, то есть переработки огненно-жидкого шлака. …И возврата пустых шлоковозных ковшей", – подчеркнул свидетель.
Охранная организация выполняла отдельную обеспечивающую функцию, поэтому специальное согласование в качестве производственного субподрядчика ей не требовалось.
При этом все работники, находившиеся на территории комбината, должны были пройти обучение и получить допуск по правилам безопасности.
Толкачёв подтвердил, что комбинат знал о работе "Кузет-2050". Система видеонаблюдения, по его словам, охватывала железнодорожные пути, весовые, проходные, въезды и выезды, склады, административные здания и почти весь шлакоперерабатывающий участок. Служба безопасности "АрселорМиттал Темиртау" имела доступ к камерам и могла контролировать происходящее.
Разные, но важные пазлы для общей картины
Надо сказать, что часть показаний свидетеля об охране действительно важна для позиции защиты, утверждающей, что длительный скрытый вывоз десятков тысяч тонн продукции с охраняемой и контролируемой территории был бы трудно осуществим без того, чтобы это заметили службы комбината.
В заключение отметим, что в итоге два свидетеля дали суду разные фрагменты общей картины:
- Камалитдинов подтвердил, что формально руководил "Global СпецТорг" и подписывал документы, хотя не понимал их содержания и не управлял компанией.
- Толкачёв, напротив, подробно описал договорную и производственную модель "АлбаСтройДор", которая, по его версии, позволяла подрядчику перерабатывать отходы и продавать полученные из них товары под постоянным контролем комбината.
Однако и на этот раз показания свидетелей не дали окончательного ответа на главный вопрос дела: относился ли спорный металл к продукции, которой подрядчик мог свободно распоряжаться, или оставался собственностью металлургического предприятия.
Суду также предстоит установить, кто фактически принимал решения о сделках и какую роль в них играл Сергей Ким. Следующее заседание назначен на 11 сентября.