Cronos.Asia продолжает отслеживать судебный процесс по делу Сергея Кима и Qarmet. На этот раз защита сослалась на документы, по которым АрселорМиттал Темиртау покупал шлак у АлбаСтройДор по номинальной цене 0,01 тенге за тонну. Представитель Qarmet подтвердил закупки, но пояснил, что речь шла о пустой породе для собственных нужд комбината. Для защиты эти сделки – аргумент в споре о том, кому принадлежали продукты переработки. От ответа на этот вопрос зависит оценка обвинения в хищении продукции на 1,8 млрд тенге.
В суде Астаны продолжается разбирательство по уголовному делу в отношении бывшего руководителя ТОО "АлбаСтройДор" (АСД) Сергея Кима. Компания работала на шлакоперерабатывающем участке АО "АрселорМиттал Темиртау" (АМТ), ныне Qarmet. Ее экс-директора обвиняют в хищении продукции комбината. Ким обвинение оспаривает.
При исследовании письменных материалов участники процесса вернулись к условиям работы подрядчика, расчетам между предприятиями и заключениям специалистов. За отдельными названиями материалов и строками банковских выписок стоит принципиальное разногласие. Следствие считает реализованный металл чужой собственностью, а защита настаивает, что АСД распоряжался продукцией в пределах предоставленных ему договором прав.
Ранее Cronos.Asia писал о том, что на предыдущем заседании по делу Сергея Кима защита оспорила экспертизу, хронологию регистрации дела и трактовку договора с АрселорМиттал Темиртау.
Почему комбинат покупал шлак у подрядчика
Защита предъявила оригинал договора об оказании услуг по переработке доменного шлака от 8 сентября 2015 года. Именно этот документ определял отношения АМТ и АСД. Но в судебном заседании речь зашла и о других договорах – на закупку продукции у самого подрядчика, заключенных в январе и июле 2016 года.
Адвокат сослалась на первичные бухгалтерские документы, подписанные обеими сторонами. По ее словам, поставщиком в них указан "АлбаСтройДор", а среди приобретаемых комбинатом материалов фигурируют доменный металлургический шлак и граншлак. При обсуждении этих поставок несколько раз прозвучала цена 0,01 тенге за тонну – один тиын.
Логика защиты понятна: если АМТ считал все эти материалы своей собственностью, зачем ему понадобилось приобретать их у АСД?
Представитель Qarmet факт закупок не отрицал. Он пояснил, что продукция требовалась для собственных нужд комбината, в том числе строительства дамбы и отсыпки. Стоимость, по его словам, была номинальной, а оформление покупок – связано с бухгалтерским учетом и налогообложением. При этом он отдельно оговорил, что под металлургическим шлаком в данном случае имелась в виду уже пустая порода, а не шлак с содержанием железа.
Ким с таким разграничением не согласился. Он заявил, что и в шлаке, и в производившемся из него щебне оставался металл. По его версии, право распоряжаться отходами было частью экономических условий, на которых АСД согласился обслуживать участок. АМТ получал нужные ему материалы по символической цене, тогда как сторонним покупателям подрядчик продавал продукцию по коммерческой стоимости.
Закупки шлака подтверждают, что комбинат и подрядчик оформляли переход продукции от одного предприятия к другому. Но принадлежность всех железосодержащих продуктов они сами по себе не определяют. Предстоит сопоставить, какие именно материалы комбинат приобретал у АСД и какие следствие считает похищенными.
Потерпевшая сторона трактует границы договора иначе. Как ранее рассказывал Cronos.Asia, представитель Qarmet ссылался на условия, допускавшие коммерческую реализацию гранулированного шлака и щебня, а также на письмо АМТ от 5 июля 2018 года с требованием возвращать железосодержащие отходы. Компания приводила и соглашение об урегулировании требований, в котором стороны признавали право собственности АМТ на отходы черных металлов, полученные из его исходной продукции.
На нынешнем заседании Ким вновь возразил против такого прочтения соглашения. Он утверждает, что оно регулировало судьбу конкретных 80 тыс. тонн металлургического скрапа, оставленных на участке после окончания контракта. По его мнению, переносить эту формулировку на весь период сотрудничества неправильно.
Стороны по-разному определяют объем прав, которые подрядчик получил в начале работы, и значение договоренностей, которыми сотрудничество завершалось.
Ранее Cronos.Asia рассказывал о том, что трое бывших руководителей АМТ рассказали суду об условиях договора с "АлбаСтройДор", продаже скрапа, проверках и отсутствии претензий к подрядчику.
Чугун в обвинении и скрап в производстве
Отдельный спор развернулся вокруг того, как следствие описывает сам предмет предполагаемого хищения. В оглашавшихся материалах рядом с чугуном фигурирует "негабаритный доменный присад 26А". Ким настаивает, что объединение этих обозначений скрывает разницу между готовой продукцией комбината и материалом, получавшимся после переработки отходов.
Подсудимый оспорил и описание технологического процесса. По его словам, после опорожнения шлакового ковша остается скрап – металлические остатки со шлаком. Его необходимо выбить, раздробить, очистить и подвергнуть магнитной сепарации. Только после этих операций получается продукт, который АСД реализовывал покупателям. Ким сослался на сертификат, в котором, по его утверждению, производителем этой продукции указан "АлбаСтройДор".
В этой же связи он вернулся к данным бухгалтерской системы SAP, ранее представленным потерпевшей стороной. Ким заявил, что названий "кусковой чугун" и "негабаритный доменный присад" в этих данных нет, и поставил под сомнение обвинение в хищении именно таких материалов.
Различие учетных названий само по себе не устанавливает, существовал ли спорный материал и кому он принадлежал. Но оно требует объяснить, как продукция из обвинения соотносится с номенклатурой комбината и товаром, который продавал подрядчик. Без этого трудно проверить и объем предполагаемого хищения, и стоимость каждой тонны.
Почему для расчета взяли разные годы
Вопрос о сопоставимости продукции напрямую связан с денежной частью дела. Защита подробно остановилась на заключении специалиста № 163 от 3 апреля 2026 года и заданиях, поставленных перед ним следствием.
В изложении адвоката и Кима исследование строилось следующим образом: объем и стоимость реализации негабаритного доменного присада АСД определяли по электронным счетам-фактурам за 2019–2020 годы. Затем к объему реализации применяли среднюю себестоимость чугуна АМТ за 2015–2016 годы и рассчитывали разницу.
У защиты к такому подходу два возражения. Первое касается периодов: данные о продажах, по ее словам, взяты за годы, не относящиеся к вменяемым событиям. Второе – самих материалов: цену реализации продукта переработки сопоставляют с себестоимостью чугуна, который производил комбинат.
Ким сообщил, что указывал на это еще при ознакомлении с заключением во время расследования. По его мнению, оценивать разные продукты таким способом нельзя.
У Qarmet есть свое объяснение сопоставимости металлического сырья. Ранее компания представила суду техническое обоснование, согласно которому чугунный лом, или доменный присад, и привозной металлолом выполняют сходную функцию в конвертерной плавке – служат источником металлического железа в составе шихты.
Однако сходство производственной функции и обоснованность конкретного денежного расчета – отдельные вопросы. Для проверки расчета важно понять, почему выбраны именно эти периоды и показатели, какие различия между материалами учтены и как полученный результат связан с предъявленной суммой ущерба.
От какой суммы полагалось перечислять 65%?
Еще одно разногласие касается распределения дохода. Защита огласила вывод из заключения специалиста № 26 от 3 марта 2026 года: по исследованным банковским выпискам не установлено перечисление АМТ средств за реализованный чугунный скрап в соответствии с пропорцией 65 на 35%.
Адвокат заявила, что этот вывод не учитывает порядок расчетов между предприятиями. По ее версии, договоренности не предполагали перечисления комбинату 65 процентов от каждой отдельной продажи металла.
Она описала другую последовательность. Сначала в общую выручку включались поступления от реализации разных видов продукции участка, в том числе граншлака, щебня и металлических отходов. Затем учитывались расходы на содержание участка, экологические платежи и оборудование. И только оставшаяся сумма распределялась: 65% АМТ и 35% АСД.
Ким уточнил, что причитавшаяся комбинату сумма составляла ежегодную арендную плату. По его словам, платеж следовало производить не позднее первого квартала года, следующего за отчетным. Он настаивает, что расчеты необходимо оценивать за год, с учетом предусмотренных бизнес-планом расходов.
Для дела это существенная разница. Поиск отдельного перевода после продажи конкретной партии и проверка годового расчета дают разные основания для вывода о задолженности. Поэтому спор о пропорции 65 на 35 фактически начинается с вопроса, к какой сумме она применялась.
Объясняя экономику контракта, Ким оценил прежние ежегодные затраты АМТ на содержание участка как минимум в 1,6 млрд тенге. По его утверждению, после передачи работ подрядчику комбинат освободился от этих расходов и стал получать платежи от АСД, а подрядчик взамен получил возможность реализовывать отходы.
Представитель Qarmet возразил против характеристики участка как убыточного. Он напомнил, что тот являлся структурным подразделением комбината со своим бюджетом. Ким, в свою очередь, предложил получить дополнительные сведения у бывшего сотрудника, который, по его словам, располагал данными о расходах.
Какие деньги попали в исследование
Защита поставила под сомнение и полноту банковских данных. Адвокат обратила внимание, что одно из экономических исследований опиралось на выписки Alatau City Bank. Между тем, по ее словам, основные расчеты "АлбаСтройДор" с АМТ проходили через Береке Банк и Народный банк Казахстана, а отдельных заключений по этим счетам она в материалах не обнаружила.
В другом заключении, посвященном цепочкам взаиморасчетов, адвокат указала на неодинаковые периоды исходных данных. В нем, по ее изложению, соседствуют сведения за разные годы, в том числе выходящие далеко за пределы рассматриваемых событий. Для АСД назывался период с первого квартала 2015 года по первый квартал 2024-го.
Отдельно обсуждалась сумма взаиморасчетов с АМТ – около 866,4 млн тенге без НДС, приведенная в исследовании. Адвокат заявила, что только банковские поступления комбинату за 2016 год составляли примерно 467,3 млн тенге. Кроме переводов, по ее словам, предприятия оформляли взаимозачеты, поскольку денежные обязательства имелись у обеих сторон. Акты сверки защита представляла суду ранее.
Сопоставление этих двух сумм само по себе еще не опровергает итог исследования: для этого нужны данные за весь соответствующий период. Но замечание защиты касается способа учета. Банковские платежи и погашение обязательств взаимозачетом должны быть рассмотрены вместе, если речь идет о полноте расчетов между предприятиями.
Ким также обратил внимание на соотношение сумм в одном из заключений: при взаиморасчетах примерно на 398,4 млн тенге в нем указан НДС около 1,97 млн тенге.
Он назвал это несоответствием действовавшей, по его словам, ставке 12 процентов. Проверить такой довод можно по составу операций и налоговой базе, к которой относилась указанная сумма, – одного сравнения итоговых цифр для этого недостаточно.
Имущество приобретено до вменяемых событий
При исследовании материалов об арестах защита представила документы о приобретении двух нежилых помещений в Караганде. По словам адвоката, они были куплены в ноябре 2015 года, тогда как вменяемый Киму период начинается с января 2016-го.
Защита просила учитывать не только дату покупки, но и характеристики недвижимости. Адвокат указала, что речь идет о помещениях в цокольном этаже жилого дома. При обсуждении суд также обратил внимание на различия в указании площадей в договорах и заключении специалиста.
Были представлены и документы об оплате автомобиля и недвижимости одной из владелиц арестованного имущества. Адвокат настаивала, что покупки оплачивались ее собственными средствами.
Ким отдельно заявил об ошибочных сведениях о семейных связях в одном из постановлений о выемке документов. По его словам, женщину, названную в постановлении его супругой, с ним такие отношения не связывают. Он считает, что подобные сведения использовались для обоснования действий в отношении имущества третьих лиц.
Подсудимый также вновь заявил о несвоевременном ознакомлении с постановлениями о назначении исследований. По его словам, часть документов, вынесенных в декабре 2025 года и начале 2026-го, он увидел значительно позже, в том числе в апреле. Защита связывает это с невозможностью своевременно поставить перед специалистами свои вопросы и возражения.
Оценка раньше договора
Два отчета об оценке имущества защита попросила признать недопустимыми доказательствами. Претензии касались оснований для проведения оценки, подписей, регистрации договоров о государственных закупках и дат документов.
Один из наиболее конкретных доводов прозвучал при обсуждении договора от 6 апреля 2026 года. Адвокат указала, что в связанном с ним отчете датой осмотра и составления документа названо 2 апреля. Получалось, что оценка была проведена до заключения договора, на который она опирается.
Кроме того, защита заявила, что не обнаружила соответствующего постановления следователя о привлечении специалиста. В качестве основания в отчетах, по словам адвоката, указано постановление следственного судьи от 31 декабря 2025 года, которое касалось ареста имущества. Она подчеркнула, что решение об аресте не содержало поручения провести оценку.
Представитель Qarmet просил отказать в ходатайствах. Он сослался на то, что закупка услуг фактически состоялась, договоры подписаны поставщиком, а отчеты подготовлены. Прокурор также выступил против исключения этих материалов. Защита оспаривает соблюдение процедуры получения доказательств, тогда как ее оппоненты считают приведенные замечания недостаточным основанием для признания отчетов недопустимыми.
Две экспертизы без первичных документов
В конце заседания защита попросила приобщить альтернативное экономическое исследование, подготовленное после прежнего расследования в отношении Кима. По словам адвоката, специалисту были переданы те же бухгалтерские документы и поставлены те же вопросы, однако выводы оказались другими.
Это важно для защиты, поскольку в нынешнем деле используется заключение из прежнего уголовного производства. Ким утверждает, то расследование в отношении него было прекращено за отсутствием состава преступления. Адвокат Кима отдельно обратила внимание, что потерпевшими в другом деле фигурировали участники "АлбаСтройДор", тогда как сейчас речь идет об ущербе АМТ.
При обсуждении альтернативного заключения возникла проблема с его проверкой. Адвокат сообщила, что первичные бухгалтерские документы уже уничтожены после истечения срока хранения.
"То есть выводы проверить невозможно?" – уточнил судья.
Адвокат ответила утвердительно.
Защита при этом сослалась на акт налоговой проверки АСД за 2013-2017 годы, который, по ее словам, не выявил нарушений, и на судебные акты по спорам о сделках с контрагентами. Адвокат утверждает, что выводы использованного следствием исследования не учитывают решения гражданских судов, подтвердивших реальность отдельных сделок.
Представитель Qarmet возразил против приобщения альтернативного исследования. Он указал, что защита могла представить его еще на стадии досудебного расследования, а при отказе – обжаловать действия следствия. Прокурор поддержал эту позицию и отметил, что заключение не получило оценки во время расследования.
"Линия защиты строится защитой", – ответила адвокат. Она подчеркнула, что защита сама определяет, какие доказательства и на какой стадии уголовного процесса представлять суду.
Вопрос о приобщении заключения суд оставил открытым до окончания судебного следствия. Исследование оставшихся материалов дела должно продолжиться на следующем заседании.