Ранее освещая заседание 23 сентября Cronos.Asia писал, что суд допросил ещё двух свидетелей. Но на том же заседании, подсудимый и его адвокаты поставили под сомнение выводы экспертизы и обратили внимание суда на время регистрации уголовного дела. По их утверждению, в документах расследование началось раньше, чем поступило заявление потерпевшей стороны.
Напомним, суд исследовал 14 томов материалов из 22. Защита заявила о признаках фабрикации дела. Это позиция подсудимого и его адвокатов, которую суду предстоит оценить вместе с доказательствами обвинения.
Чей материал продавала компания
В центре разбирательства – отношения "АлбаСтройДор" (АСД) с "АрселорМиттал Темиртау" (АМТ). Потерпевшей стороной в нынешнем деле выступает Qarmet. Обвинение связывает действия Кима с хищением продукции комбината в 2016–2018 годах. Подсудимый настаивает, что его компания покупала огненно-жидкий шлак, перерабатывала его и имела право продавать полученные материалы.
На заседании Ким обратил внимание на договор между АСД и АМТ. В разделе о запланированных показателях продаж использована формулировка "включая, но не ограничивая". По его мнению, она подтверждает, что перечень продукции для реализации не был закрытым.
Защита оспаривает и утверждение о принадлежности остаточных продуктов комбинату. Как заявил Ким, представитель потерпевшей стороны ссылался на условия договора, однако конкретного положения, подтверждающего такую трактовку, в суде не назвал.
Существенную часть обсуждения заняла переписка компаний. Судья зачитал письмо менеджера отдела маркетинга АМТ с просьбой предоставить сведения об отгрузках граншлака, щебня и отходов черных металлов за 2016-2018 годы.
Для Кима этот запрос – один из доводов против версии о тайном вывозе: сотрудники комбината, по его словам, знали о продажах и получали отчеты.
Судья уточнил, почему в письме не упоминается негабаритный доменный присад – материал, фигурирующий в деле. Ким пояснил, что запрос содержал общую категорию отходов черных металлов, а сведения о присаде были указаны уже в ответе АСД. Он также сослался на показания ранее допрошенных свидетелей, которые, по его утверждению, подтверждали осведомленность руководства АМТ.
Отходы или готовый чугун
Разница между названиями продукции здесь имеет прямое значение для обвинения. Ким утверждает, что следствие и эксперты объединили под определением "кусковой чугун" материалы с разными характеристиками и представили продукты переработки как готовую продукцию комбината.
По словам подсудимого, негабаритного доменного присада в системе учета АМТ не было, а сертификацией этого продукта занималась АСД. При этом справку о его стоимости, как считает Ким, составили на основе себестоимости передельного чугуна – готовой продукции предприятия.
Защита поставила под сомнение и происхождение экспертного заключения. Адвокат Бахыт Ахметова сообщила, что оно перенесено из материалов другого уголовного дела, зарегистрированного в 2019 году, расследование которого было прервано.
Ким, в свою очередь, заявил, что в основу экспертизы легло исследование специалиста без необходимой лицензии. Он сообщил о наличии рецензии на заключение и намерении просить суд приобщить ее к делу.
Отдельные претензии касались расчетов. По словам Кима, в экспертизе указано, что компания приобрела у АМТ 2,7 млн тонн материала, а реализовала 6 млн тонн. Подсудимый назвал эти цифры математически несостоятельными.
Таким образом, защита оспаривает не только оценку стоимости, но и само описание предмета предполагаемого хищения: какой именно материал продавали и кому он принадлежал после переработки.
Два часа до заявления
Еще один спор возник вокруг документов от 9 декабря 2025 года. Адвокат, участвовавший в заседании по видеосвязи, перечислил время, указанное в материалах: заявление представителя Qarmet датировано 18:45, регистрация в книге учета информации – 19:02, уведомление – 19:03.
Однако в рапорте о регистрации в Едином реестре досудебных расследований (ЕРДР), по словам адвоката, стоит 16:33, а в документе о принятии дела к производству – 17:53.
"Заявление подано позже, чем сам рапорт в ЕРДР", – обратил внимание суда защитник.
Ким также сопоставил время следственных действий. По его словам, обыск по постановлению следователя начался в 19:25 – в ту же минуту, когда завершился допрос представителя потерпевшей стороны.
Этими совпадениями претензии не ограничились. Подсудимый заявил, что один из протоколов его допроса в качестве подозреваемого составили до оформления соответствующего процессуального статуса. Защита считает такую последовательность признаком нарушений при расследовании.
Документы, которых защита не видела
При исследовании томов Ким и Ахметова неоднократно возвращались к доступности материалов дела. Они сообщили, что не ознакомлены с отдельными записями на дисках и что в документах отсутствуют некоторые приложения. Ким также заявил, что ему не предоставили переводы банковских ответов и выписок с казахского языка на русский.
Вопросы вызвал и диск с электронными счетами-фактурами. Ахметова указала на необходимость установить, какие документы на нем находятся и как они относятся к вменяемому периоду 2016-2018 годов. Ким утверждал, что АСД в тот период такие счета-фактуры не выписывала. На вопрос судьи, откуда они тогда появились у следствия, подсудимый ответил, что защита их не видела и объяснить их происхождение не может.
Адвокат также сослалась на прекращение 11 марта 2026 года отдельного уголовного дела о предполагаемой выписке фиктивных счетов-фактур. По ее словам, допросы по нему продолжались и после этой даты, а сделки, которые обвинение описывает как поставки без фактической отгрузки, ранее были признаны действительными судами.
Подводя итог отметим, что заседание 23 сентября показало, насколько тесно в этом деле связаны производственная терминология, условия договора и порядок сбора доказательств. Для защиты это части одного спора: можно ли считать хищением продажи, о которых, по ее утверждению, знал комбинат и на которые АСД имела договорное право. Ответ зависит от оценки документов, экспертиз и показаний судом.