Почему Узбекистану выгоднее сначала вступить в ВТО, а потом думать о ЕАЭС

Спустя почти 10 лет после запуска одной из самых амбициозных программ экономических реформ на постсоветском пространстве Узбекистан вновь оказался на распутье. Демонтировав в значительной степени закрытую экономическую модель, унаследованную с первых лет независимости, страна приближается к завершающему этапу вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО) на фоне растущей дискуссии о возможном полном членстве в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). Подробнее – на Cronos.Asia.

На первый взгляд эти два процесса выглядят взаимодополняющими. Юридически они не исключают друг друга, поскольку Казахстан, Киргизия и Армения входят в обе организации. Ключевой вопрос для Узбекистана является более узким. Он состоит в том, какая интеграционная модель должна определять долгосрочное экономическое будущее страны.

В настоящей статье обосновывается, что вступление в ВТО должно оставаться главным стратегическим приоритетом Узбекистана. Членство в ЕАЭС способно принести ощутимые краткосрочные выгоды в сфере трудовой мобильности, таможенных процедур и преференциального доступа на соседние рынки. Вступление в ВТО обеспечивает более комплексную основу для институциональной модернизации, регуляторной прозрачности, конкуренции и интеграции в глобальные цепочки создания стоимости. Для экономики, стремящейся выйти за рамки импортозамещения и государственной индустриализации к росту, основанному на производительности, вступление в ВТО завершило бы более широкую экономическую трансформацию.

От экономической изоляции к открытой экономике

Когда президент Шавкат Мирзиёев запустил свою программу реформ в 2016 году, Узбекистан оставался одной из наименее интегрированных экономик Евразии. Валютный контроль, множественность обменных курсов, ограничительные таможенные процедуры и политика импортозамещения сдерживали частные инвестиции и экспорт на протяжении почти 20 лет.

Последовавшие реформы изменили эту траекторию. Конвертируемость национальной валюты была введена в 2017 году, что устранило один из крупнейших барьеров для внешней торговли и инвестиций. Таможенные процедуры были упрощены и переведены в цифровой формат. Отношения с соседними странами Центральной Азии улучшились, открылись пограничные переходы и расширились транспортные связи. Правительство запустило программы приватизации и реформы государственных предприятий, либерализовало цены в ряде секторов, укрепило инвестиционное законодательство и приняло стратегию «Узбекистан-2030», ориентированную на рост за счёт частного сектора.

Результаты оказались значительными. Товарная торговля Узбекистана более чем удвоилась с 2016 года, а экспорт диверсифицировался за пределы традиционных сырьевых товаров. Европейский союз предоставил Узбекистану преференции GSP+ в 2021 году, расширив доступ на один из крупнейших потребительских рынков мира. Торговля с Китаем, Турцией, Южной Кореей и странами Залива выросла, а сама Центральная Азия стала более интегрированным экономическим регионом.

Эта трансформация отражает изменение экономической политики. Директивные органы всё чаще рассматривают торговлю как источник производительности, передачи технологий и инвестиций, тогда как прежняя политика делала акцент на защите внутренних производителей. Завершение вступления в ВТО является поэтому логическим продолжением этой реформенной стратегии.

Членство в ВТО: программа институциональных реформ

Публичная дискуссия часто сводит вступление в ВТО к снижению тарифов и облегчению доступа на рынки. Наибольшие выгоды от членства возникают благодаря укреплению институтов и выходят далеко за пределы снижения тарифов.

ВТО обеспечивает универсальную основанную на правилах систему, регулирующую торговлю практически между всеми крупными экономиками. Членство требует прозрачного торгового регулирования, предсказуемых таможенных процедур, равного отношения к отечественным и иностранным компаниям, усиленной защиты интеллектуальной собственности и недискриминационных технических стандартов, охватывающих товары и услуги.

Для Узбекистана эти требования усиливают уже идущие реформы, а переговоры о вступлении стали катализатором законодательной модернизации. Законы, регулирующие таможенное администрирование, технические регламенты, санитарные и фитосанитарные стандарты, интеллектуальную собственность, лицензирование, инвестиции и услуги, были пересмотрены в соответствии с международными стандартами. Отечественные предприятия выигрывают от этого наряду с иностранными компаниями, получая большую определённость и более низкие транзакционные издержки.

Крупнейшая экономическая выгода связана с конкуренцией. Узбекистан добился значительного прогресса в либерализации рынков, однако государственные предприятия по-прежнему доминируют в банковском секторе, энергетике, горнодобывающей промышленности, на транспорте и в части обрабатывающей промышленности. Преференциальное финансирование и преимущества при госзакупках продолжают сдерживать частные инвестиции и инновации.

ВТО не запрещает промышленную политику. Она меняет форму, которую эта политика принимает. Вместо высоких тарифов, импортных ограничений и дискреционных субсидий для отдельных компаний правительствам предлагается поддерживать конкурентоспособность через горизонтальные меры, такие как инфраструктура, развитие навыков, исследования и разработки, цифровизация и поддержка экспорта.

Это различие имеет значение. Страны, перешедшие к производству с более высокой добавленной стоимостью, такие как Южная Корея, Польша и Вьетнам, добились этого за счёт интеграции отечественных компаний в глобальные производственные сети и неуклонного повышения производительности, выходя далеко за рамки простой защиты этих компаний. Для Узбекистана, чья долгосрочная цель состоит в переходе в категорию стран с доходом выше среднего, такой подход является более устойчивым, чем сохранение политики импортозамещения, унаследованной с более раннего этапа развития.

Вступление в ВТО также служит сигналом приверженности для иностранных инвесторов. Обязывающие обязательства повышают предсказуемость политики и укрепляют доверие инвесторов. На конкурентном глобальном рынке прямых иностранных инвестиций такая институциональная репутация нередко значит больше, чем временные налоговые льготы.

Почему ЕАЭС остаётся привлекательным в краткосрочной перспективе

Ничто из этого не умаляет значения России или ЕАЭС для Узбекистана.

Россия остаётся одним из крупнейших торговых партнёров Узбекистана наряду с Китаем и Казахстаном. В совокупности государства ЕАЭС обеспечивают около четверти товарной торговли Узбекистана, примерно от 24 до 26%. Россия также выступает крупным экспортным рынком для Узбекистана и поставщиком машин и промышленных компонентов.

Трудовая миграция также формирует экономические отношения. По состоянию на октябрь 2025 года за рубежом находилось около 2 миллионов граждан Узбекистана, из них около 1,6 миллиона работали, при этом Россия остаётся основным направлением, несмотря на постепенную диверсификацию в сторону Казахстана, Южной Кореи, Турции, Японии и ряда европейских стран. Денежные переводы достигли 18,9 млрд долларов в 2025 году, увеличившись с 14,8 млрд в 2024 году, и обеспечивают доход для миллионов домохозяйств, оставаясь одним из крупнейших источников валюты для Узбекистана. На Россию пришлось около 78% этой суммы.

Более тесная интеграция с ЕАЭС даёт ощутимые преимущества. Государства-члены пользуются упрощённой трудовой мобильностью, более простым признанием профессиональных квалификаций, сокращёнными таможенными формальностями и гармонизированными техническими регламентами. Предприятия, работающие преимущественно на евразийском рынке, могут получать более низкие транзакционные издержки и большую регуляторную определённость.

Это реальные экономические выгоды, и они объясняют, почему Узбекистан сохраняет статус наблюдателя в ЕАЭС с 2020 года и не отказывается от более глубокого взаимодействия. Эти краткосрочные выгоды не должны заслонять более глубокий стратегический вопрос. Какая модель экономической интеграции в наибольшей степени поддерживает долгосрочную модель развития Узбекистана?

Пределы ЕАЭС как стратегии развития

ЕАЭС даёт практические преимущества для региональной торговли и трудовой мобильности. Его результаты как двигателя структурной трансформации более неоднозначны.

Спустя почти десятилетие после создания ЕАЭС остаётся ограниченным региональным блоком, на долю которого приходится от 2 до 3% мирового ВВП и ещё меньшая доля мировой торговли. Россия составляет около 85% совокупного экономического выпуска Союза, что создаёт асимметрию в принятии решений и экономическом влиянии. ЕАЭС не превратился в глубоко интегрированный общий рынок с развитыми наднациональными институтами того рода, который выстроил Европейский союз. Изъятия сохраняются в услугах, государственных закупках и секторальном регулировании, а нетарифные барьеры продолжают влиять на торговлю между государствами-членами.

Союз также пока не продемонстрировал способности ускорять рост производительности или экономическую диверсификацию своих участников. Казахстан и Киргизия по-прежнему сильно зависят от сырьевого экспорта и внешнего спроса, а Беларусь продолжает полагаться на преференциальный доступ на российский рынок. Внутрисоюзная торговля выросла в номинальном выражении, однако значительная часть этого роста отражает динамику сырьевых цен и переориентацию торговли при ограниченном формировании региональных цепочек создания стоимости, наблюдаемых в Восточной Азии или Европейском союзе.

Модель управления также отличается от модели ВТО. ВТО опирается на согласованные на глобальном уровне правила и юридически обязывающие обязательства, применимые ко всем членам. ЕАЭС сочетает правовые институты с более выраженным межправительственным процессом, в котором преобладающий экономический вес России даёт ей большее влияние на формирование повестки и реализацию решений. Недавние трения с участием Армении и периодические торговые разногласия внутри Союза показывают, что политические соображения могут пересекаться с экономическим управлением, особенно когда затрагиваются более широкие геополитические интересы.

Для Узбекистана единый таможенный тариф является дополнительным фактором. Членство в ЕАЭС требует следования общей таможенной политике, что снижает национальную гибкость в тарифных переговорах с третьими странами. Это не делает членство в ВТО невозможным, как показывают примеры Казахстана и Киргизии, однако усложняет переговоры о вступлении и может ограничить способность Узбекистана адаптировать торговую политику к своим промышленным приоритетам. Для страны, выстраивающей диверсифицированные экономические партнёрства с Европейским союзом, Турцией, странами Залива, Южной Азией, Восточной Азией и Северной Америкой, стратегическая гибкость остаётся важным активом.

Сравнение моделей региональной интеграции: АСЕАН и ЕАЭС

Полезным ориентиром служит Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), ставшая одной из более успешных моделей региональной интеграции среди развивающихся экономик. Как и ЕАЭС, АСЕАН объединяет страны с разным уровнем развития и различными политическими системами.

Её модель выстроена так, чтобы дополнять глобальную экономическую интеграцию, не подменяя её. Через Экономическое сообщество АСЕАН эта организация последовательно снижала тарифы, улучшала упрощение торговли, либерализовала услуги и инвестиции, укрепляла конкурентную политику и продвигала регуляторную гармонизацию, побуждая участников встраиваться в глобальные цепочки создания стоимости и проводить ориентированную вовне промышленную политику.

АСЕАН также выстроила обширную сеть соглашений о свободной торговле с крупными партнёрами, включая Китай, Японию, Южную Корею, Австралию, Новую Зеландию и Европейский союз, и инициировала создание Всеобъемлющего регионального экономического партнёрства (ВРЭП), крупнейшего соглашения о свободной торговле в мире.

АСЕАН позиционирует себя как открытую производственную площадку, интегрированную в глобальные производственные и инвестиционные сети. Её стратегия укрепляет принципы ВТО, касающиеся либерализации, прозрачности и рыночных реформ, используя региональное сотрудничество для привлечения прямых иностранных инвестиций и повышения промышленной конкурентоспособности.

Для сравнения, ЕАЭС остался более узким таможенным союзом, сосредоточенным на едином внешнем тарифе, таможенном администрировании и трудовой мобильности. Эти задачи приносят региональные выгоды, однако продвижение к более глубокой рыночной интеграции идёт медленнее.

Нетарифные барьеры, секторальные изъятия и пробелы в реализации продолжают препятствовать свободному движению товаров и услуг между государствами-членами, а региональные цепочки создания стоимости остаются слаборазвитыми за пределами нескольких отраслей. ЕАЭС пока не утвердился в качестве площадки для экспортной диверсификации, инновационной промышленной модернизации или интеграции в глобальные цепочки создания стоимости.

Для Узбекистана, чья стратегия развития нацелена на создание глобально конкурентоспособного центра обрабатывающей промышленности, логистики и услуг, опыт АСЕАН показывает, что региональная интеграция работает лучше всего, когда она дополняет глобальную открытость, не углубляя зависимость от относительно небольшого регионального рынка.

Таблица 1. Сравнение моделей торговой интеграции: внешнетарифная политика и открытость рынков

Примечание: Сравнения по тарифам и доступу на рынки составлены по данным ВТО, МТЦ и ЮНКТАД, World Tariff Profiles 2025; Секретариата АСЕАН, ASEAN Trade in Goods Agreement; и единого внешнего тарифа ЕАЭС. Диапазон от 6 до 8% отражает простую среднюю применяемую ставку таможенного союза и подлежит уточнению по последнему профилю ВТО.

И АСЕАН, и ЕАЭС снимают многие барьеры внутри своих регионов, однако они представляют разные модели интеграции. АСЕАН использует региональную интеграцию как площадку для углубления участия в глобальных торговых и инвестиционных сетях. ЕАЭС построен вокруг единого внешнего тарифа и более защищённого регионального таможенного пространства.

Для Узбекистана, чья стратегия развития делает акцент на экспортной диверсификации, привлечении инвестиций и интеграции в глобальные цепочки создания стоимости, модель АСЕАН в большей степени соответствует целям вступления в ВТО.

Сначала ВТО, затем региональная интеграция

Трансформация Узбекистана с 2016 года опиралась на большую открытость и более сильные рыночные институты. Вступление в ВТО является логической кульминацией этого процесса. Оно закрепляет внутренние реформы и интегрирует Узбекистан в глобальную основанную на правилах торговую систему, одновременно укрепляя конкурентную нейтральность.

ЕАЭС способен приносить полезные региональные выгоды, особенно в трудовой мобильности, логистике и упрощении торговли. Его уместнее рассматривать как дополнительный региональный механизм, нежели как основную рамку долгосрочного развития Узбекистана.

Структура внешнеэкономических связей Узбекистана подчёркивает ценность глобально диверсифицированной стратегии. На ЕАЭС приходится около четверти товарной торговли Узбекистана, при этом Россия и Казахстан выступают ключевыми коммерческими партнёрами, а Россия играет центральную роль в трудовой миграции.

Оставшиеся три четверти приходятся на страны вне ЕАЭС. Китай стал крупнейшим торговым партнёром Узбекистана, а Европейский союз, Турция, Южная Корея, страны Залива и Южная Азия приобретают всё большее значение как экспортные рынки и источники технологий и инвестиций. Инвестиционные потоки указывают на диверсификацию ещё сильнее.

Китай сегодня является крупнейшим иностранным инвестором, за ним следуют партнёры из Залива, Европы и Турции. Будущий рост Узбекистана будет зависеть от открытого доступа на глобальные рынки и диверсифицированных источников инвестиций в большей степени, чем от какого-либо одного регионального блока. Это делает независимую, ориентированную вовне торговую политику, опирающуюся на членство в ВТО, важной стратегической целью.

Таблица 2. Торговля и инвестиции Узбекистана: ЕАЭС и остальной мир

Примечание: Доли в торговле: страновой коммерческий справочник Министерства торговли США и Статистическое агентство Узбекистана, 2024. Доли источников ПИИ: Государственный департамент США, Investment Climate Statement за 2024 год (данные 2023 года). Накопленный объём инвестиций Китая: Евразийский банк развития, середина 2025.

Последовательность поэтому имеет значение. Завершение вступления в ВТО в первую очередь позволило бы сохранить переговорную гибкость, укрепить внутренние институциональные реформы и расширить доступ Узбекистана на глобальные рынки, к технологиям и инвестициям.

Лишь после того, как эти основы будут прочно заложены, стране следует оценивать, принесёт ли более глубокое участие в ЕАЭС чистые экономические выгоды без ущерба для более широких целей диверсификации и стратегической автономии.

Стратегический выбор Узбекистана в меньшей степени касается противопоставления России и Запада или региональной и глобальной интеграции, а в большей степени относится к двум моделям экономического развития. Одна делает акцент на преференциальном доступе к относительно ограниченному региональному рынку.

Другая закрепляет внутренние реформы в универсальной системе, выстроенной для поощрения конкуренции и интеграции в мировую экономику. Для страны, чьё долгосрочное процветание зависит от инноваций и экспортной диверсификации, вторая предлагает более устойчивый путь к стабильному росту.