Заявление Си Цзиньпина о достижении "китайской мечты о национальном возрождении" к 2050 году отражает амбиции, лежащие в основе нынешней глобальной стратегии Китая. Несмотря на то что эта фраза может быть характерно расплывчатой, её последствия имеют далеко идущий характер – она формирует то, как китайские лидеры взаимодействуют с миром и представляют себе место Китая в нём. как Китай меняет мировой порядок и что задумал Пекин – в материале Cronos.Asia.
Например, в книге "China"s Global Strategy under Xi Jinping" ("Глобальная стратегия Китая при Си Цзиньпине") Стива Цанга (Steve Tsang) и Оливии Ченг (Olivia Cheung), опубликованной издательством Oxford University Press в 2026 году, предлагается описание того, как Китай стремится перестроить международный порядок на своих собственных условиях.
Опираясь на десятилетия политической эволюции, они вводят новую мощную концептуальную основу – синоцентричный партийно-государственный реализм – для объяснения идеологической, политической и стратегической логики внешней политики Китая при Си Цзиньпине.
В книге представлен критический анализ глобальной стратегии, которую Си Цзиньпин реализует для достижения мирового господства – процесса, описываемого как воплощение "китайской мечты о национальном возрождении". Для этого Си стремится трансформировать либеральный международный порядок в систему "Тянься" ("Tianxia") – мироустройство, в центре которого находится Китай, – заручившись поддержкой стран "Глобального Юга".
Согласно данному тезису, Китай становится ведущей мировой державой – не за счет замены Соединенных Штатов в качестве глобального гегемона, а за счет широкого признания его как силы добра. Эта модель предполагает относительно пассивную форму лидерства, но при этом направлена на фундаментальное изменение глобальных норм и институтов под свои стандарты.
Сам Си Цзиньпин называет это "демократизацией международных отношений"; данный подход составляет ключевой элемент (первый вектор/pivot) глобальной стратегии КНР. Вторым, дополняющим вектором является подготовка к установлению контроля над Тайванем вопреки позиции Соединенных Штатов (при необходимости – силой).
Успех на этом направлении должен символизировать окончательное воплощение "китайской мечты" о национальном возрождении и продемонстрировать глобальное превосходство КНР. В основе стратегии Китая лежит его фактическая государственная идеология – "идеи Си Цзиньпина", которые имеют приоритет над прагматическими расчетами в духе "реальной политики" (realpolitik).
Предлагая аналитическую концепцию "синоцентричный партийно-государственный реализм", позволяющую выявить факторы, определяющие реализацию этой стратегии, авторы рассматривают изменения, внесенные Си Цзиньпином в систему формирования внешней политики КНР, инициативу "Один пояс – один путь", три глобальные инициативы Си в сферах развития, безопасности и цивилизации (к которым в 2025 году добавилась четвертая – Инициатива глобального управления. – Е. Б.), а также его подход к деятельности ООН, международных организаций, в которых доминируют страны "Глобального Юга", и к глобальной экономике и технологиям.
Кроме того, в работе анализируется взаимодействие этих факторов на примере политики Си Цзиньпина в отношении Тайваня и реакции на российское вторжение в Украину в 2022 году. Авторы приходят к выводу, что Китай добился значительных успехов в странах "Глобального Юга". Вместе с тем отмечается, что эффективность глобальной стратегии КНР ограничена внутренними противоречиями: между глобальными амбициями страны и стремлением самого Си Цзиньпина удержать власть.
Авторы применяют эту концептуальную основу в трёх ключевых областях:
- Глобальная дипломатия: продвижение глобальных инициатив Пекина и работа с международными организациями (особенно успешная на платформе Глобального Юга).
- Технологии и экономика: использование торгово-экономических и технологических рычагов для укрепления позиций Китая и минимизации зависимости от Запада.
- Геополитика: выстраивание "красных линий", политика базового мышления (baseline thinking) для снижения стратегической неопределенности и создание зон влияния.
Естественно, что внутренние амбиции Пекина и стремление перестроить международный порядок под себя несут высокий потенциал великого геополитического противостояния и риски конфликтов, которые будут раздражать Запад и мешать их стратегии мирового господства.
Исследуя внутренние движущие силы этой стратегии, Цанг и Ченг показывают, как внутриполитические императивы и партийная идеология формируют внешнее поведение Китая. В результате получается тонкий и своевременный анализ восходящей державы с глобальными амбициями – и потенциалом для конфликта между великими державами.
В условиях геополитической турбулентности и глобальной неустойчивости книга помогает понять меняющуюся роль Китая в мировых делах, так как в ней предлагается важный взгляд на один из самых значимых геополитических сдвигов нашего времени.
Сильные стороны стратегии заключаются в том, что она крайне эффективна в странах Глобального Юга, где антизападная риторика и концепции Пекина находят широкий отклик. Подобные позиции подпитываются восприятием западной политики (включая изоляционистские или чисто меркантильные подходы вроде "America First") как подтверждения кризиса старого порядка.
Слабые стороны стратегии и внутренние напряжения:
- Противоречие между стремлением к глобальному лидерству и приоритетной для Си Цзиньпина задачей удержания абсолютной власти внутри страны. Конфликт между идеологическими догмами КПК и прагматичной реальной политикой (realpolitik).
- Националистический "синоцентричный" уклон сужает привлекательность глобальных инициатив Си для ряда других стран.
- Действия вокруг Тайваня обостряют дилемму безопасности (security dilemma) в отношениях с США и их союзниками.
Современные процессы и события последних лет показывают, что, несмотря на усиление противоречий с Западом во главе с США, в сложной архитектуре международных отношений Китай выступает с новой миротворческой доктриной, которая согласуется с глобальной стратегией Пекина. Так, например, обострение ситуации на Среднем Востоке в связи с ракетными ударами по Ирану со стороны США и Израиля, подорвавшими мир и стабильность в регионе, заставляет Китай искать пути ее урегулирования.
Эти удары негативно сказались на поставках энергоресурсов не только в Китай и европейские страны, но и в Индию, Австралию, а также критически повлияли на развитие их экономик, подрывая систему международных отношений и систему международной безопасности. Попытки Пекина усадить за стол переговоров США и Иран, прекратить военную эскалацию в регионе и выработать механизмы мирного урегулирования возникших проблем заслуживают признания и демонстрируют обеспокоенность Китая дальнейшим развитием ситуации на Среднем Востоке.
В контексте сильных сторон глобальной стратегии Китая важное значение приобретают предложения председателя КНР Си Цзиньпина по содействию миру и стабильности в регионе, озвученные им 14 апреля 2026 года в ходе официальной встречи с наследным принцем Абу-Даби (ОАЭ) шейхом Халедом бен Мухаммедом Аль Нахайяном.
Предложения китайского лидера включают четыре пункта:
- соблюдение принципа мирного сосуществования,
- соблюдение принципа национального суверенитета,
- отстаивание авторитета верховенства права на международном уровне,
- обеспечение развития и безопасности на основе единого планирования.
Они имеют тесную связь с четырьмя глобальными инициативами Си Цзиньпина, выдвинутыми им ранее: Инициативой глобального развития, Инициативой глобальной безопасности, Инициативой глобальной цивилизации и Инициативой по глобальному управлению.
Призыв к соблюдению принципа мирного сосуществования согласуется с Инициативой глобальной цивилизации, поскольку страны Среднего Востока и Персидского залива являются взаимозависимыми и неразделимыми соседями, сосуществующими на протяжении последних пяти тысяч лет. Их население в большинстве своем исповедует одну религию, а культуры тесно переплетены в рамках единой исламской цивилизации.
Такое понимание прошлого и будущего может оказать поддержку всем странам региона в улучшении взаимоотношений и содействовать формированию общей, всеобъемлющей, основанной на сотрудничестве и устойчивой архитектуры безопасности на Среднем Востоке и в регионе Персидского залива.
Важность соблюдения принципа национального суверенитета имеет прямую связь с Инициативой глобальной безопасности, так как суверенитет, безопасность и территориальная целостность стран Среднего Востока и Персидского залива требуют к себе безусловного уважения. От соблюдения этого принципа в целом зависит безопасность персонала, объектов и учреждений всех стран.
Необходимость отстаивания авторитета верховенства права на международном уровне связана с Инициативой глобального развития, поскольку предполагает недопущение возвращения мира под контроль "закона джунглей". Призыв к твердому отстаиванию международной системы, ядром которой является ООН, международного порядка, основанного на международном праве, и основных норм международных отношений, основанных на целях и принципах Устава ООН, является основой глобального развития сообщества солидарных наций.
Содействие миру и стабильности на Среднем Востоке, которое может обеспечить развитие и безопасность на основе единого планирования, согласуется с Инициативой по глобальному управлению. Безопасность в рамках глобального управления обеспечивает дальнейшее развитие, а развитие помогает поддерживать безопасность. Только следуя этому принципу и работая сообща, можно создать благоприятные условия для развития стран Среднего Востока и Персидского залива.
Таким образом, предложения председателя КНР Си Цзиньпина по содействию миру и стабильности на Среднем Востоке еще раз демонстрируют, что Китай, несмотря на противодействие мирному процессу в регионе, как и прежде, готов оказывать содействие странам Среднего Востока в деле укрепления фундамента регионального развития и безопасности.
Состоявшийся недавно государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина в США показал, что Пекину и Вашингтону в итоге удалось зафиксировать временное перемирие и наметить контуры управляемой конкуренции. В то же время прорыва по геополитическим и технологическим противоречиям не произошло. И это не должно удивлять, ибо они настолько глубоки, что одним визитом их не разрешить.
Если ключевые геополитические противоречия лидерам разрешить не удалось, то острые конфликты удалось перевести в плоскость контролируемого диалога. Например, статус Тайваня – "красная линия" на треке Пекин – Вашингтон.
КНР требует полного прекращения военной помощи острову. Соединенные Штаты заморозили поставки оружия Тайваню на $14 млрд, чтобы не сорвать встречу двух лидеров. Трамп данный пакет размораживать не стал, скорее всего, чтобы сохранить его как рычаг для дальнейших торгов с Китаем. Си Цзиньпин, в свою очередь, вновь публично предостерег американскую сторону от пересечения границ в этом вопросе.
Реальным достижением стало соглашение о "конструктивной стратегической стабильности", что уже немало. Стороны согласились удерживать соперничество в безопасных рамках, чтобы не допустить скатывания в так называемую "ловушку Фукидида" – неизбежную войну между признанной и восходящей сверхдержавами.
Однако существенного прогресса или сближения позиций по иранскому вопросу Си Цзиньпину достичь не удалось, несмотря на подчеркнуто дружелюбную атмосферу его государственного визита в Вашингтон. Как известно, Трамп требует от Пекина использовать экономическое влияние на Тегеран для прекращения конфликта, но китайский лидер уклоняется от жесткого давления на иранскую сторону так же, как и от поддержки американских санкций.
В целом КНР занимает позицию стороннего дипломатического посредника, предлагая США и Ирану вернуться к промежуточному мирному соглашению, сорванному ранее. Несмотря на то что главы двух государств заявили о достижении "нового уровня взаимопонимания по сложным вопросам", их реальные позиции по Исламской Республике остаются диаметрально противоположными.
Таким образом, глобальная стратегия Китая под руководством председателя КНР Си Цзиньпина (на посту с 2013 года) направлена на превращение страны в ведущую мировую державу, изменение архитектуры международного управления и продвижение многополярного мира.
Автор: Еркин Байдаров (PhD), ведущий научный сотрудник Института востоковедения им. Р. Б. Сулейменова, приглашенный профессор Lanzhou University, China