Пять великих держав никак не договорятся о новом руководителе ООН, а сама организация переживает тяжелейший кризис эффективности. На этом фоне Казахстан при Касым-Жомарте Токаеве продвигает собственные механизмы, которые могут дать реформе ООН практическое содержание. Причем некоторые из них уже работают, пока политические тяжеловесы выясняют отношения. Подробнее – на Cronos.Asia.
Генсек в заложниках у большой пятерки
16 октября в штаб-квартире ООН завершился очередной акт политического триллера. Совет Безопасности в шестой раз попытался согласовать кандидатуру нового генерального секретаря, однако ни один из семи претендентов так и не получил необходимой поддержки постоянных членов. Лидирующая в гонке бывший вице-президент Коста-Рики Ребека Гринспан, по данным дипломатических источников, получила девять голосов "поддерживаю" и пять "не поддерживаю", причем два отрицательных голоса принадлежали обладателям права вето.
Пока это лишь предварительные неофициальные голосования, но политический диагноз уже очевиден. Срок полномочий Антониу Гутерриша истекает 31 декабря, а мировые державы никак не определятся с его преемником. Организация, призванная согласовывать интересы 193 государств, оказалась в заложниках у противоречий собственной руководящей пятерки.
Корни проблемы уходят в 1945 год, когда победители Второй мировой войны закрепили за собой исключительные полномочия в Совете Безопасности. За восемь десятилетий радикально изменились экономика, технологии, международные угрозы и распределение политического влияния. Однако право вето осталось неприкосновенным и превратилось в один из главных инструментов геополитического противоборства.
Возникает почти неразрешимая институциональная коллизия: для пересмотра Устава ООН необходимо согласие тех самых держав, чьи привилегии может ограничить реформа. Получается, что ключи от преобразования системы находятся у ее главных бенефициаров.
Касым-Жомарт Токаев знает эту конструкцию изнутри. В 2011-2013 годах он был заместителем генерального секретаря ООН и генеральным директором Отделения ООН в Женеве, непосредственно участвуя в управлении организацией. Сегодня этот опыт приобретает новое значение: как глава государства он может продвигать собственные институциональные инициативы.
В сентябре 2025 года, выступая на 80-й сессии Генассамблеи, Токаев предложил приступить к предметному реформированию ООН, включая пересмотр представительства в Совете Безопасности и создание профессиональной группы для выработки конкретных решений. Особое внимание он уделил расширению участия влиятельных государств Азии, Африки и Латинской Америки.
Однако кризис ООН давно вышел за пределы политических разногласий. Организация обросла огромным административным аппаратом, многочисленными агентствами и учреждениями с пересекающимися полномочиями. Решения проходят многоступенчатые согласования, программы конкурируют за финансирование, а за исполнение обязательств зачастую отвечают сразу несколько структур.
Масштаб проблемы признал и сам Гутерриш, запустив в марте 2025 года реформу UN80. Пересмотренный бюджет на 2026 год предусматривает сокращение регулярного бюджета на 15,1% и штатных должностей Секретариата на 18,8% по сравнению с 2025 годом, а также объединение административных служб и пересмотр организационных механизмов.
Но экономия на чиновниках сама по себе эффективности ООН не гарантирует. Главное испытание – способность организации принимать решения, которые реально исполняются. И именно здесь казахстанские предложения приобретают самостоятельную ценность.
Алматы. Реформа ООН начинается на местах
4 марта 2025 года Генассамблея консенсусом одобрила создание в Алматы Регионального центра ООН по целям устойчивого развития для Центральной Азии и Афганистана. Соавторами резолюции выступили 152 государства. В августе того же года в присутствии Токаева и Гутерриша было подписано соглашение о центре.
Сравним две ситуации. Пятнадцать членов Совбеза после шести голосований не могут согласовать фигуру будущего генсека, а казахстанскую инициативу поддержали 152 соавтора, поскольку она направлена на решение проблем, затрагивающих реальные интересы целого региона.
В Центральной Азии практически каждая стратегическая проблема имеет трансграничное измерение. Одной стране вода нужна для гидроэнергетики, соседней – для сельского хозяйства. Сокращение ледников усугубляет ситуацию, энергетические дисбалансы осложняют переговоры, а экономическое восстановление Афганистана требует постоянной международной координации.
Алматинский центр задуман как площадка, способная объединить учреждения ООН, национальные правительства, международные финансовые организации и экспертное сообщество вокруг совместных программ. Его стратегическая ценность – в возможности адаптировать международное управление непосредственно к проблемам региона.
Для Алматы это совершенно новый уровень институционального присутствия. Город уже располагает инфраструктурой международных организаций, а теперь получает возможность стать центром подготовки и координации крупных трансграничных проектов.
Но здесь необходим жесткий критерий эффективности. Политический вес международного учреждения определяется качеством реализованных программ, привлеченными ресурсами и результатами межгосударственного сотрудничества. Поэтому алматинскому центру предстоит доказать свою состоятельность практическими достижениями.
В случае успеха Казахстан предложит ООН работающую региональную модель, которую можно будет адаптировать к потребностям других частей мира. Это вполне предметный вклад в институциональную модернизацию организации, особенно на фоне реформы UN80.
Еще более масштабный замысел Президента Казахстана связан с созданием Международной организации по воде под эгидой ООН. Здесь речь идет о стратегическом ресурсе, от которого все сильнее зависят международная безопасность, продовольствие, энергетика и экономическое развитие.
По данным ВОЗ и ЮНИСЕФ, 2,1 млрд человек лишены доступа к безопасному питьевому водоснабжению, а 3,4 млрд – к безопасным санитарным услугам. При этом глобальное регулирование водных вопросов распределено между разными международными учреждениями, конвенциями и механизмами, включая UN-Water.
Казахстан предлагает объединить эти усилия в более эффективную институциональную конструкцию. 23 апреля 2026 года в Астане прошел первый раунд международных консультаций по инициативе Токаева, а 13 июля обсуждение продолжилось в Нью-Йорке на полях Политического форума высокого уровня ООН.
Политическое содержание предложения гораздо шире вопросов водоснабжения. Будущая организация могла бы координировать управление трансграничными реками, обеспечивать обмен гидрологическими данными, содействовать предотвращению ресурсных конфликтов и привлекать инвестиции в водную инфраструктуру.
За этой инициативой стоит собственный исторический опыт Казахстана. Аральская катастрофа показала последствия несогласованного водопользования, а обмеление Каспия сегодня угрожает портам, транспортным коммуникациям и экосистемам пяти прикаспийских государств.
Следующий важный этап обсуждения ожидается 8-10 декабря на Конференции ООН по водным ресурсам в Абу-Даби, где казахстанская инициатива может продвинуться к конкретным институциональным решениям.
И здесь проявляется характерный для Токаева подход: использовать международное сотрудничество, чтобы предупреждать потенциальные конфликты еще до их перехода в острую политическую фазу.
Схожую логику можно проследить в предложении Президента разместить в Алматы региональный офис Секретариата Конвенции о биологическом разнообразии. Оно прозвучало 16 октября на Конференции ООН по биоразнообразию в Ереване. А использование искусственного интеллекта для экологического мониторинга способно дополнить международное сотрудничество современными инструментами прогнозирования рисков.
В результате Казахстан постепенно формирует собственную специализацию в международном управлении, связанную с водной, экологической и гуманитарной безопасностью.
Совет мира Трампа как вызов старой системе
Пожалуй, самой интригующей проверкой сложившегося миропорядка стало появление Совета мира по инициативе Дональда Трампа.
17 ноября 2025 года Совбез ООН принял резолюцию № 2803, поддержавшую американский план урегулирования конфликта в Газе и предусмотревшую участие нового органа в переходных механизмах управления и восстановления территории. За документ проголосовали 13 государств, Россия и Китай воздержались.
В январе 2026 года Токаев подписал устав Совета мира, а в феврале участвовал в его инаугурационном заседании в Вашингтоне. Казахстан предложил практические меры по восстановлению Газы, включая образовательную помощь палестинским студентам, участие в гуманитарных программах и использование собственных компетенций в цифровом управлении.
Однако сама история появления Совета мира заслуживает пристального внимания. Международный механизм с конкретными задачами, собственными структурами и прямым участием государств возникает тогда, когда традиционные институты испытывают серьезные трудности с урегулированием конфликтов.
Отсюда принципиальный вопрос: станет ли Совет мира дополнительным инструментом глобальной безопасности или постепенно превратится в конкурирующий центр международного влияния?
Резолюция № 2803 определяет его полномочия применительно к Газе, однако устав самой структуры предусматривает более широкие задачи. В перспективе это может породить сложную дискуссию о соотношении универсальных международных институтов и специализированных переговорных форматов.
Токаев использует открывшуюся возможность для участия Казахстана в практических миротворческих инициативах, одновременно продолжая добиваться перезапуска ООН. Такой подход позволяет Астане участвовать в формировании новых механизмов международного сотрудничества, пока идет спор о будущем традиционной системы.
А руководству ООН придется ответить на неприятный вопрос: почему государства все чаще ищут дополнительные инструменты решения проблем за пределами привычных международных процедур?
Кому достанется кресло Гутерриша
На фоне институционального кризиса выборы генсека приобрели особую политическую интригу. Шестой раунд голосования выявил серьезные разногласия между постоянными членами Совбеза, после чего в борьбе за пост руководителя ООН появился новый участник.
21 октября Объединенные Арабские Эмираты выдвинули кандидатуру Ланы Заки Нусейбе – опытного дипломата, которая представляла страну в ООН с 2013 по 2024 год. Уже на следующий день Казахстан официально поддержал ее выдвижение, подчеркнув необходимость прозрачного и инклюзивного отбора.
Появление Нусейбе на позднем этапе гонки весьма показательно. Когда основные претенденты сталкиваются с сопротивлением обладателей права вето, растет интерес к фигурам, способным собрать поддержку конкурирующих центров силы.
Дипломатическая интрига вокруг выборов затронула и самого Токаева. В сентябре зарубежные издания включали президента Казахстана в число политиков, которые теоретически могли бы появиться среди поздних кандидатов на пост генсека. Подобная версия имеет журналистско-экспертный характер: официального выдвижения Токаева нет, а сам он ранее заявлял об отсутствии намерений возвращаться на работу в ООН.
Однако международное упоминание его имени заслуживает внимания. Будущему главе ООН предстоит одновременно преодолевать противоречия великих держав, восстанавливать политический авторитет организации и проводить сложнейшую административную реформу.
Для этого необходимы опыт работы внутри системы ООН, понимание мировой дипломатии и способность договариваться с государствами, находящимися в жестком противостоянии. Токаев обладает всеми этими компетенциями и эффективно использует их на посту Президента.
Интерес к его кандидатуре отражает международный запрос на особый тип политического руководителя, соединяющего дипломатический опыт с практикой государственного и глобального управления. Но политически гораздо существеннее другое. Казахстан уже участвует в поиске решений по будущему руководству ООН, поддерживая кандидатуру Нусейбе и одновременно продвигая собственные предложения по институциональному обновлению организации.
По сути, Астана присутствует сразу в двух важных процессах: выборе будущего генсека и обсуждении правил, по которым должна работать международная система.
Астана собирает силы, неподвластные Совбезу
Еще один необычный инструмент международного влияния Казахстана получил развитие по итогам VIII Съезда лидеров мировых и традиционных религий, прошедшего 17-18 сентября 2025 года в Астане. Более 100 делегаций примерно из 60 стран, представляющих крупнейшие мировые конфессии, собрались на площадке, где Казахстан уже два десятилетия выстраивает собственную систему межцивилизационного диалога.
Главная интрига – в политическом продолжении Съезда. Токаев предложил создать под его эгидой Глобальное движение за мир, объединив религиозных лидеров, международные организации, общественные объединения и молодежь. Влияние такой структуры потенциально распространяется на миллионы последователей разных конфессий, включая общества, где государственные дипломатические каналы серьезно ограничены.
Инициатива оформилась в "Астанинской декларации мира 2025" из 34 пунктов. Документ был направлен в ООН и распространен как официальный документ 80-й сессии Генассамблеи, получив прямой выход на глобальную дипломатическую повестку.
За духовной составляющей последовали конкретные шаги. На XXIV заседании Секретариата Съезда приняты два документа – "Роль религий в борьбе с изменением климата" и "Этический кодекс использования искусственного интеллекта в религиозной сфере". Представлена также разработанная Казахстаном совместно со Святым Престолом "Хартия прав неизлечимо больного ребенка", подготовленная при экспертном участии ватиканской больницы "Бамбино Джезу". Работа над Хартией продолжается.
Секретариату поручено разработать концепцию Глобального движения за мир и поэтапный план его международного продвижения. Следовательно, президентская инициатива постепенно переходит от политической декларации к организационному оформлению.
Налицо интересная дипломатическая комбинация: пока Совбез ООН буксует с политическими решениями, Казахстан развивает дополнительные каналы международного взаимодействия с участием духовных авторитетов и гражданского общества. Через них страна может продвигать гуманитарные программы, экологическую ответственность, этические стандарты новых технологий и миротворческие инициативы.
Такие структуры располагают уникальным ресурсом влияния: доверием религиозных общин, общественными связями и возможностью вести диалог поверх государственных границ.
И если Глобальное движение за мир получит полноценное международное оформление, Казахстан сможет дополнить классическую дипломатию постоянно действующей сетью общественного и духовного миротворчества, взаимодействующей с институтами ООН. Это уже самостоятельная заявка Астаны на участие в развитии механизмов глобального согласия.
Реформа ООН и правила следующей эпохи
Нынешний кризис ООН показывает, насколько велик разрыв между глобальными вызовами и возможностями международных институтов. Великие державы продолжают борьбу за стратегические преимущества, Секретариат переживает финансовую и административную перестройку, а международные конфликты требуют решений, которые зачастую приходится искать через дополнительные переговорные механизмы.
На этом фоне казахстанские инициативы интересны своей предметностью. Региональный центр ООН в Алматы уже получил международно-правовое оформление. Проект Международной организации по воде находится на стадии межгосударственного обсуждения. Экологические инициативы открывают возможности для создания новых специализированных структур, а участие в Совете мира позволяет Казахстану работать с дополнительными механизмами урегулирования конфликтов.
У каждого из этих проектов свои ограничения и перспективы. Но вместе они раскрывают политическую логику Президента, хорошо знакомого с внутренним устройством ООН: повышать эффективность международных институтов через создание конкретных механизмов сотрудничества.
Следующий этап реформы ООН должен затронуть еще одну чувствительную сферу – ответственность международных организаций за результаты собственной деятельности. Здесь особую роль сыграют цифровые технологии, независимая экспертиза и общественный контроль, а институты народной дипломатии могут обеспечить дополнительные каналы обратной связи, особенно в экологических и гуманитарных проектах.
В этой плоскости просматривается перспективный вклад Казахстана в модернизацию глобального управления. Токаев последовательно выдвигает инициативы по расширению международного сотрудничества в конкретных сферах, где интересы государств сходятся в одной точке.
Пока великие державы делят влияние в существующей системе, Казахстан при Токаеве стремится участвовать в разработке механизмов, по которым эта система будет работать завтра, независимо от того, станет ли казахстанский лидер ее официальным руководителем. Главное, чтобы реформа ООН позволила перейти к более эффективному глобальному управлению – сбалансированному, справедливому и отвечающему интересам всех народов мира.
Автор: Виталий Колточник – политический эксперт, вице-президент Центра народной дипломатии Казахстана