В Алматы представили результаты общественной экспертизы государственной программы ДосболLike – почти 1500 анкет и девять фокус-групп с детьми, педагогами и родителями показали: за флешмобами и акциями почти не остается реальной помощи тем, кто пережил травлю по-настоящему. Подробнее – на Cronos.Asia.
Что проверяли в программе ДосболLike
Программу «ДосболLike» запустили во всех школах и колледжах Казахстана с 1 сентября 2025 года – после того как ее протестировали в 50 школах девяти регионов и обучили около 2,5 тысячи педагогов, психологов и других специалистов. Спустя почти год работы программы частный фонд Just Support провел ее общественную экспертизу при финансовой поддержке Европейского союза через проект консалтинг-центра «ЗУБР». В основу отчета легли 1459 анкет – от родителей, педагогов и школьников, а также девять фокус-групп и два кабинетных анализа, правовой и методологический. География исследования – Алматы, Восточно-Казахстанская и Костанайская области.
Тема выбрана не случайно: по данным ЮНИСЕФ, с насилием и дискриминацией в школе сталкивались 66% казахстанских школьников, по данным ВОЗ – 13% подростков подвергались кибербуллингу и 7% – школьному. По данным омбудсмена по правам ребенка, школьный буллинг становится триггером в 22% подростковых суицидов. При этом, по информации Генпрокуратуры, в 2024 году официально зарегистрировали лишь около 200 случаев буллинга – при более чем 1800 обращениях через чат-бот.
Шоу вместо помощи
Главный вывод экспертизы – у программы есть видимость работы, но нет доказанной эффективности. О мероприятиях по профилактике буллинга сообщили 97,4% учащихся и 96,2% педагогов: классные часы, акции, флешмобы, проекты для соцсетей. Но дети в один голос называют это формальностью.
«Так-как я учусь в гимназии, у нас очень часто проходят такие флешмобы, тренинги, но я считаю, что они абсолютно никак не помогают... это бесполезно и показушно», – приводит цитату одного из участников фокус-группы Юлия Натарова, представитель фонда "ЗУБР".
Эксперты, проводившие кабинетный методологический анализ, подтверждают этот скепсис: проектный и просветительский подход – рассказать о буллинге, провести акцию, не может быть главным инструментом профилактики. Нужна постоянная работа с групповой динамикой класса, агрессией и навыками детей разрешать конфликты, а этого в программе почти нет.
Анкеты молчат, фокус-группы говорят
Расхождение между официальной картиной и реальностью заметно уже на уровне статистики. В анкетах признали наличие буллинга в своей школе лишь 14% детей, но на фокус-группах почти все рассказывали о травле – своей или чужой. Причина – страх последствий: дети говорят, что боятся отвечать честно, потому что «если пожалуешься, будет хуже». Авторы отчета фиксируют случаи, когда психолог заставлял ребенка переписать результаты теста, чтобы тот не попал в группу риска и не испортил школьную статистику.
Любопытна и разница между родителями и детьми: только 34,7% родителей участвовали в антибуллинговых мероприятиях школы, а 58% не уверены в безопасности школьной среды или прямо признают наличие травли – против 85,5% детей, которые считают, что в их школе буллинга нет. При этом, если ребенку нужна помощь, он скорее обратится к классному руководителю (89,5%) или психологу (75%), чем позвонит на телефон доверия или в службу 111 (18,4%) – потому что не верит в анонимность и реальную пользу таких каналов.
Все решают «внутри школы»
И педагоги, и родители описывают одну и ту же логику: сложные случаи школа старается решить сама, а внешнее обращение – в полицию, комитет по охране прав детей воспринимается как угроза репутации. Полицию как канал реагирования назвали лишь 5,2% педагогов, органы защиты прав детей – 9,5%. Отсюда риск замалчивания, особенно когда источник травли – не ученик, а сам учитель: для такого сценария в программе вообще нет отдельного алгоритма.
Дополнительная проблема – перегрузка педагогов. Обучение по буллингу проходили 74,3% из них, но многие признаются, что не знают самого алгоритма реагирования, а каждый четвертый обучение не проходил вовсе. Вся воспитательная работа обычно ложится на классных руководителей и психологов, которые уже завалены отчетностью и параллельными программами.
Что предлагают изменить эксперты
Главная рекомендация, которую разделяют и родители, и педагоги, и сами эксперты, – ввести в школах отдельную ставку освобожденного куратора, который не ведет уроки, а отвечает только за воспитательную работу и случаи буллинга. Авторы отчета также предлагают сменить сам критерий эффективности программы: не отсутствие жалоб, а рост числа обращений и снижение повторных случаев, потому что обращаемость – это показатель доверия, а не провала.
«Дети говорят: “Научите меня. Скажите, что мне делать. Дайте инструкцию: раз, два, три”. Не надо снимать ролики и делать проекты. Научите их действовать», – подчеркнула основательница и руководитель проекта Just Support Светлана Богатырева.
Среди других рекомендаций – добавить в программу алгоритм для случаев, когда агрессором выступает взрослый, отказаться от анкет в пользу регулярной социометрии в классах, а также усилить практическую подготовку педагогов: ролевые тренинги и разбор реальных кейсов вместо лекций. Just Support направил эти предложения в Министерство просвещения и НАО «Өркен» и пока ждет, как они будут реализованы на практике.