9 сентября Таджикистан масштабно отметил 35-летие своей независимости. Эта дата может стать поводом для оценки пути по которому прошла страна с начала 1990-х годов до сегодняшнего дня. Старт независимого государства был крайне тяжелым. После распада СССР Таджикистан столкнулся с разрушением прежних хозяйственных связей, прекращением союзных трансфертов и гражданской войной 1992–1997 годов. В результате реальный ВВП в 1991–1996 годах сократился примерно на 60%, а к концу 1990-х около 80% населения находилось за чертой бедности.
После окончания гражданской войны экономика начала восстанавливаться, а в 2000–2005 годах реальный ВВП в среднем рос почти на 10% в год. Однако восстановление не означало автоматического перехода к диверсифицированной экономике. Дело в том, что уже тогда сохранялась зависимость от сельского хозяйства, отдельных крупных промышленных предприятий и внешних источников дохода. Сегодня масштабы экономического роста выглядят более убедительно. По данным Агентства по статистике Таджикистана, в 2025 году объем ВВП достиг 173 млрд сомони, а реальный рост составил 8,4%. За предшествующие десять лет ВВП увеличился в 3,4 раза, тогда как среднегодовой темп роста экономики составлял 7,6%. Всемирный банк также фиксирует рост таджикской экономики на уровне 8,4% в 2025 году.
Но тут необходимо также понимать, что темпы роста еще не дают полного представления о качестве экономической трансформации. Существенная часть нынешнего экономического роста связана с потреблением, государственными инвестициями, экспортом отдельных видов сырья и, прежде всего, денежными переводами трудовых мигрантов. В 2024 году объем переводов достиг примерно 49% ВВП, а в 2025 году, по оценке того же Всемирного банка, оставался около 46% ВВП. Это один из наиболее важных парадоксов таджикской модели развития когда экономика демонстрирует высокие темпы роста, но значительная часть внутреннего спроса поддерживается доходами, которые создаются за пределами страны.
При этом нельзя отрицать серьезные социальные результаты. Уровень бедности в Таджикистане 1990-х годах как было сказано выше охватывал более 80% населения страны. В 2010 году эта цифра сократилась до 56%, а в 2024 году снизилась до 20%. Доля среднего класса выросла с 8% до 33%. Всемирный банк отмечает, что в 2021–2023 годах около 35% домохозяйств смогли перейти в более высокую экономическую категорию. По международной линии бедности для стран с уровнем дохода Таджикистана показатель в 2025 году составлял около 14,8%.
Определенный прогресс наблюдается и в сфере человеческого развития. По данным Всемирного банка, ожидаемая продолжительность жизни при рождении достигла 72 лет в 2024 году. Еще более наглядно изменения видны в детской смертности. Показатель смертности детей до пяти лет снизился с 99,2 на тысячу живорождений в 1990 году до 28,1 в 2024 году.
Отдельное место в экономической стратегии занимает гидроэнергетика. Проект Рогунской ГЭС считается попыткой изменить структуру экономики и экспортный потенциал страны. После завершения проект должен обеспечить около 10 млн человек более надежным доступом к электроэнергии, а значительная часть выработки предназначена для экспорта в Узбекистан и Казахстан. В июне 2026 года Всемирный банк одобрил второй этап финансирования проекта в размере 300 млн долларов, а общая установленная мощность Рогуна должна составить 3 780 МВт. Вместе с тем масштаб проекта требующий по последним оценками 6,29 млрд долларов необходимых средств на завершение показывает и обратную сторону этой стратегии. Дело в том, что столь крупные инфраструктурные проекты требуют значительных финансовых ресурсов и создают дополнительную нагрузку на государственные финансы.
Однако стоит отметить, что именно рынок труда остается одним из главных нерешенных вопросов за 35 лет независимости. Всемирный банк отмечает, что внутреннее создание рабочих мест значительно отстает от роста населения, а структурная трансформация экономики остается ограниченной. По его оценке, примерно четверть рабочей силы Таджикистана работает за рубежом, тогда как переводы мигрантов в среднем составляли около половины ВВП в 2022–2025 годах. В первой половине 2025 года количество таджикских трудовых мигрантов снизилось примерно на 16% - с 978 тыс. человек в первом полугодии 2024 года до 825 тыс. человек. При этом Россия оставалась главным направлением трудовой миграции, хотя Таджикистан одновременно расширял легальные миграционные каналы в Южную Корею, Японию и Канаду. Даже при сокращении числа мигрантов денежные переводы в первом полугодии 2025 года достигли $1,07 млрд, увеличившись на 57% год к году.
Стоит подчеркнуть также, что за последние десятилетия миграция стала одним из важнейших механизмов повышения благосостояния таджикских семей и снижения бедности. Но одновременно такая модель создает стратегическую уязвимость Таджикистана, так как изменения миграционной политики России, состояние российской экономики, колебания валют и спрос на рабочую силу непосредственно отражаются на доходах миллионов таджикских граждан и на состоянии национальной экономики. Всемирный банк прямо указывает на зависимость страны от денежных переводов и на необходимость перехода к модели роста, основанной на более динамичном частном секторе и создании рабочих мест внутри страны. Напомним, что в 2022 году экономически активным было лишь около 40% населения трудоспособного возраста, а среди женщин показатель составлял 21%.
В заключении можно сказать, что несмотря на улучшение социально-экономической реальности в Таджикистане за 35 лет независимости в стране сохраняется комплекс серьёзных проблем. Стране предстоит создание достаточного количества современных рабочих мест, развивать перерабатывающую промышленность, частный сектор, человеческий капитал и экспорт продукции с высокой добавленной стоимостью и решить проблему трудовой миграции. Только тогда Таджикистан может превратиться в самодостаточное государство.