Афганистан все чаще рассматривается не только как источник региональных рисков, но и как потенциальное звено новых транспортных и торговых маршрутов Евразии. На фоне растущего интереса к международным коридорам, энергетическим проектам и логистическим цепочкам вопрос интеграции Афганистана в региональные процессы приобретает особую актуальность.
Какие риски и возможности это открывает для стран Центральной Азии и Южного Кавказа? Об этом мы поговорили с директором Центра истории Кавказа, профессором отделения кафедры ЮНЕСКО Ризваном Гусейновым и политическим аналитиком, автором Cronos.Asia Эльданизом Гусейновым.
Термезский диалог
– Мадия Торебаева: Насколько мне известно, недавно вы оба побывали в Ташкенте, где состоялось второе заседание Термезского диалога по взаимосвязанности Центральной и Южной Азии. Расскажите, пожалуйста, что это было за мероприятие, о чём там говорилось и какую точку зрения вы представляли?
– Ризван Гусейнов: Это действительно очень важное мероприятие. Сама инициатива Термезского диалога, на мой взгляд, является одним из наиболее удачных проектов Узбекистана последних лет. Узбекистан сегодня выступает ключевым государством региона именно в контексте связей с Южной Азией.
Основные обсуждения были посвящены транспортным, энергетическим и экономическим проектам, которые уже связывают либо могут связать Центральную Азию с Афганистаном. Роль Афганистана постепенно возрастает, и Термезский диалог позволил ещё раз оценить значение Узбекистана в реализации перспективных проектов, связанных с этим направлением.
На форуме присутствовала весьма представительная афганская делегация. Были представители энергетического сектора, Министерства иностранных дел, бизнеса и различных государственных ведомств.
Когда мы говорим об Афганистане, важно понимать, что речь идёт не только о связях между Центральной Азией и Афганистаном. За Афганистаном находится огромный субрегион Южной Азии, который в перспективе получает выход к Центральной Азии именно благодаря тем проектам, которые сегодня обсуждаются между Кабулом и Ташкентом.
Это амбициозные проекты, требующие серьёзных финансовых вложений. К ним проявляют интерес ведущие мировые державы: США, ряд европейских государств, Китай и другие крупные игроки.
Самое важное заключается в том, что происходит постепенное объединение двух крупных субрегионов. Цель состоит не только в том, чтобы предоставить Центральной Азии дополнительный выход к Южной Азии, Индийскому океану и морским маршрутам.
Не менее важно обеспечить движение и в обратном направлении – дать Южной Азии возможность через Центральную Азию выходить в Каспийский регион и далее использовать транспортно-транзитную инфраструктуру, которую уже создали Азербайджан, Грузия и Турция для доступа к рынкам Восточной Европы.
– Мадия Торебаева: Эльданиз, а какова ваша точка зрения?
– Эльданиз Гусейнов: Я хотел бы отметить высокий уровень международного представительства на этом мероприятии. Помимо делегаций из стран Центральной Азии и Азербайджана, в работе форума участвовали представители Катара, ОАЭ, Саудовской Аравии, Китая, России, Турции и европейских государств.
Важно понимать, что этот диалог уже давно вышел за рамки обсуждения исключительно Центральной и Южной Азии. Сегодня речь идёт о формировании новой транспортной архитектуры Евразии.
Все говорят о необходимости превратить Центральную Азию в крупный транспортный хаб. При этом Азербайджан фактически уже стал частью центральноазиатской региональной повестки. Поэтому большое внимание уделялось вопросам сопряжения различных транспортных проектов.
Мы говорим о Среднем коридоре, проходящем через Азербайджан, Грузию и Турцию. В перспективе могут открыться и дополнительные маршруты через Армению. Возникает вопрос объединения всех этих транспортных направлений в единую систему.
Азербайджан заинтересован в расширении своего экономического участия в Южной Азии. В качестве примера можно вспомнить подписанный несколько лет назад трёхсторонний проект между Азербайджаном, Узбекистаном и Афганистаном по строительству цементного завода на севере Афганистана.
Даже если не все проекты реализуются быстро, сам факт их появления показывает наличие долгосрочного интереса. Азербайджан стремится присутствовать там, где развивается Центральная Азия, а страны Центральной Азии заинтересованы в сотрудничестве с Азербайджаном.
Афганская сторона активно продвигает идею расширения формата «Афганистан – Центральная Азия». Уже состоялась первая консультативная встреча на уровне послов и заместителей министров иностранных дел. Теперь обсуждается проведение регулярных встреч экспертного сообщества.
Интересно наблюдать и за трансформацией самоидентификации Афганистана. Если раньше страна в основном позиционировала себя как часть Южной Азии, то сегодня всё чаще звучит понимание того, что экономически Афганистан всё больше интегрируется в Центральную Азию.
Афганистан всё больше вовлекается в центральноазиатские процессы
– Мадия Торебаева: Можно ли говорить о том, что Афганистан постепенно становится частью региональной повестки Центральной Азии?
– Эльданиз Гусейнов: Такая тенденция действительно прослеживается. Если раньше Кабул чаще позиционировал себя как часть Южной Азии, то сегодня ситуация меняется. Во многом это связано с экономическими факторами. Ограничения на границе с Пакистаном, перебои в торговых маршрутах и поиск новых партнёров объективно усиливают взаимодействие Афганистана со странами Центральной Азии.
Мы видим расширение диалога на уровне правительств, дипломатических ведомств и экспертных сообществ. Формируется новый формат сотрудничества, который постепенно приобретает системный характер.
– Мадия Торебаева: Знаете, немного отвлекаясь от основной темы, замечу, что в Казахстане до сих пор можно встретить довольно осторожное отношение к Афганистану. А как обстоят дела в Азербайджане? Там тоже присутствует настороженность или нынешние власти Афганистана уже воспринимаются как реальность, с которой необходимо выстраивать отношения?
– Ризван Гусейнов: Если говорить об Азербайджане, то прежде всего необходимо помнить о глубоких исторических связях между нашими странами.
В Афганистане существует провинция Карабах, население которой исторически связано с переселенцами из Азербайджана. Есть и другие примеры исторических и культурных связей, которые складывались на протяжении столетий.
Что касается политического аспекта, то, на мой взгляд, игнорировать существующие реалии было бы ошибкой. Сегодняшние власти Афганистана являются фактической властью в стране. Это объективная реальность.
Мы видим, что с Кабулом взаимодействуют самые разные государства. Контакты поддерживают США, европейские страны, государства региона. И речь идёт не о том, чтобы ориентироваться на чью-либо позицию, а о том, чтобы исходить из существующих фактов.
Для Азербайджана приоритетом всегда являлось развитие прагматичных отношений, основанных на взаимной выгоде. Мы традиционно избегаем участия в форматах, где одна страна доминирует над другими и диктует политическую повестку.
Независимо от того, идёт ли речь о Европе, Азии или других регионах, Азербайджан всегда отдавал предпочтение двустороннему сотрудничеству и конкретным проектам, которые приносят практический результат.
– Мадия Торебаева: Вы упомянули формат «Центральная Азия плюс Азербайджан». Насколько он сегодня востребован?
– Ризван Гусейнов: На мой взгляд, здесь даже важнее не название формата, а понимание того, что наши регионы исторически являются частью единого пространства.
На протяжении тысячелетий Центральная Азия и Азербайджан были связаны торговыми, культурными и политическими маршрутами. Лишь относительно короткий исторический период – около двухсот лет – оказался связан с разделением этих пространств в рамках различных государственных образований.
Во времена Российской империи, а затем Советского Союза многие традиционные связи оказались разорваны. Были нарушены транспортные маршруты, существовавшие веками.
Можно привести множество примеров. Узбекистан оказался лишён прямого выхода к Каспию. Азербайджан был отделён от Нахичевани. Были нарушены традиционные логистические связи, которые формировались ещё со времён Великого шёлкового пути. Сегодня мы наблюдаем естественный процесс восстановления этих исторических коммуникаций.
Поэтому формат «Центральная Азия плюс Азербайджан» имеет под собой не только политическую или экономическую основу. Он отражает объективную историческую реальность.
Особенно важным для меня стал второй день мероприятий, когда обсуждался проект формирования общей региональной идентичности. Речь идёт о попытке осмыслить наше общее прошлое и определить основы для будущего сотрудничества.
На Южном Кавказе именно Азербайджан наиболее тесно связан с Центральной Азией в историческом, культурном и экономическом отношении. И чем активнее мы будем развивать эту концепцию, тем больше возможностей откроется для всех участников.
– Мадия Торебаева: В чём же вы видите главную практическую пользу такого сотрудничества?
– Ризван Гусейнов: Главная задача заключается в создании устойчивых транспортных и энергетических маршрутов между Центральной Азией и Европой. Сегодня мы наблюдаем серьёзные изменения в международной обстановке. Россия находится под санкциями. Иран также сталкивается с санкционным давлением. Сохраняются риски для морских перевозок и глобальной логистики. На этом фоне значение сухопутных транспортных коридоров неизбежно возрастает.
Наиболее устойчивым маршрутом сегодня выглядит направление, которое связывает Центральную Азию через Каспийский регион с Азербайджаном, далее – с Грузией, Турцией и европейскими рынками.
Кроме того, я участвую в исследовании концепции Intermarium – исторического проекта, который ещё в начале XX века предполагал развитие транспортных и энергетических связей между Каспийским регионом и Восточной Европой. Так вот сегодня мы видим определённую синергию между различными интеграционными проектами. По сути, речь идёт о формировании единого пространства, которое сможет соединить Центральную Азию, Южный Кавказ и Европу.
Если эти проекты будут реализованы, выиграют все государства региона.
Экономика для Афганистана: риски и возможности региона
– Мадия Торебаева: Существует мнение, что без экономической интеграции Афганистана невозможно обеспечить долгосрочную стабильность в регионе. Вы согласны с этим утверждением?
– Эльданиз Гусейнов: В целом да, согласен. Однако я считаю, что страны Центральной Азии должны не просто развивать торговлю с Афганистаном, а участвовать в преобразовании его экономики.
Наша задача заключается не только в наращивании товарооборота. Важно, чтобы экономическое сотрудничество способствовало развитию самого афганского общества. Конечно, мы видим определённые проблемы. Нас не могут не беспокоить вопросы образования, положения женщин и гуманитарной ситуации в стране.
При этом необходимо понимать, что изоляция Афганистана не решает существующих проблем. Напротив, она способна их усугубить. Поэтому экономическое взаимодействие должно сочетаться с развитием социальных и образовательных проектов.
Хорошим примером является международный торгово-экономический центр «Айритом» в Термезе. Там работают медицинские учреждения, образовательные программы и центры профессиональной подготовки для граждан Афганистана.
Фактически создаётся пространство, где афганские граждане могут получать образование, медицинскую помощь и новые профессиональные навыки. На мой взгляд, именно через такие проекты и должно строиться долгосрочное сотрудничество.
– Мадия Торебаева: Тем не менее Афганистан по-прежнему остаётся страной с серьёзными вызовами – от проблем безопасности до гуманитарных трудностей. Что сегодня мешает его полноценному включению в региональные процессы?
– Эльданиз Гусейнов: Помимо политических вопросов существуют вполне конкретные социально-экономические проблемы.
Афганистан сегодня находится в очень непростом положении. Мы видим напряжённость на пакистанском направлении, сложности на иранском направлении, внутренние экономические проблемы и последствия климатических изменений.
Страна регулярно сталкивается с наводнениями, засухами и землетрясениями. Кроме того, сохраняется активность различных экстремистских группировок. В такой ситуации государства Центральной Азии просто не могут игнорировать происходящее. Нас связывает общая безопасность.
Если посмотреть на географию, то Таджикистан имеет около 1350 километров границы с Афганистаном, Туркменистан – около 800 километров, Узбекистан – более 140 километров. Это огромный участок соприкосновения.
Исторически вопросы безопасности на афганском направлении всегда касались всего региона. В 1990-е годы военнослужащие из разных стран постсоветского пространства принимали участие в охране таджикско-афганской границы именно потому, что она воспринималась как общий рубеж безопасности.
Поэтому сегодня наша задача заключается в том, чтобы помогать афганскому обществу сохранять устойчивость в условиях многочисленных кризисов.
Страны Центральной Азии уже являются важнейшими поставщиками электроэнергии, зерна, муки и растительного масла в Афганистан. Фактически мы обеспечиваем значительную часть жизненно важных потребностей населения.
Сохранение стабильности в Центральной Азии должно способствовать укреплению стабильности и в соседних государствах.
– Мадия Торебаева: В Казахстане многие знают об Афганистане в основном из новостей и зачастую воспринимают его исключительно через призму конфликтов и нестабильности. С вашей точки зрения, что сегодня является главным препятствием для полноценного включения Афганистана в региональные процессы: вопросы безопасности, отсутствие международного признания или экономические ограничения?
– Эльданиз Гусейнов: Прежде всего необходимо признать, что даже внутри нашего региона мы далеко не всегда хорошо понимаем друг друга.
Во время дискуссий, посвящённых региональной идентичности, мы ещё раз убедились в том, насколько важно расширять знания друг о друге.
В Азербайджане, например, достаточно хорошо понимают процессы, происходящие в Центральной Азии. Но далеко не всегда существует такое же понимание происходящего в Азербайджане или Афганистане со стороны других стран региона.
Поэтому проблема заключается не только в Афганистане. Во многом речь идёт о дефиците знаний, контактов и взаимопонимания между обществами.
Ризван Гусейнов: Афганистан всегда был особым государством и особым регионом. На протяжении последних двух столетий многие крупные державы пытались изменить его политическую систему, общественное устройство или геополитическую ориентацию. Однако ни Британская империя в XIX веке, ни Российская империя, ни Советский Союз, ни Соединённые Штаты не смогли добиться полного контроля над этой страной.
Поэтому необходимо исходить из реальности и работать с тем Афганистаном, который существует сегодня. Афганское общество формировалось на протяжении многих веков в специфических исторических условиях. Нравится нам это или нет, но эти особенности необходимо учитывать.
Важно понимать и другое. Афганистан традиционно рассматривался ведущими мировыми державами как стратегическая территория, позволяющая оказывать влияние на весь регион Южной Азии. Из Афганистана можно воздействовать на процессы в Пакистане, Индии, Китае, Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Именно поэтому борьба за влияние в этой стране продолжается уже многие десятилетия.
По этой причине любые попытки рассматривать Афганистан исключительно через внутреннюю повестку неизбежно будут неполными.
– Мадия Торебаева: Хорошо. Но как сегодня меняется баланс интересов крупных игроков – США, Китая, России, Индии, Турции и стран Персидского залива – в отношении Афганистана?
– Ризван Гусейнов: Несмотря на вывод американских войск, Соединённые Штаты сохраняют значительное влияние на процессы в регионе.
При этом важно понимать, что Афганистан сам по себе не является глобальным игроком. Скорее, он представляет собой стратегическую площадку, значение которой определяется её географическим положением.
Исторически крупнейшие державы всегда понимали важность Афганистана как узловой точки между Центральной и Южной Азией. Сегодня дополнительное значение приобретают сухопутные транспортные маршруты. В условиях нестабильности морской логистики интерес к транзитным коридорам через Евразию растёт. Поэтому мы наблюдаем конкуренцию различных государств за влияние на будущие транспортные и энергетические проекты.
Свою роль играют США, Китай, Россия, Турция, государства Персидского залива и другие внешние игроки. Каждая сторона говорит о стабильности, но каждая вкладывает в это понятие собственное содержание и собственные интересы.
В конечном итоге борьба идёт за контроль над перспективными логистическими маршрутами, которые в будущем могут соединить Центральную Азию, Южную Азию и Европу.
При этом Азербайджан уже более тридцати лет последовательно развивает собственную транспортную и энергетическую инфраструктуру. Речь идёт о таких проектах, как нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, железная дорога Баку – Тбилиси – Карс, а также Южный газовый коридор.
Сегодня эти проекты обеспечивают поставки энергоресурсов на европейские рынки и создают основу для дальнейшего расширения транспортных связей между Центральной Азией и Европой.
Поэтому следующим логичным этапом становится сопряжение инфраструктурных проектов Центральной Азии с уже существующими маршрутами Южного Кавказа.
– Мадия Торебаева: Но если говорить более прагматично, насколько сегодня вообще перспективно экономическое сотрудничество с Афганистаном? Многие считают этот рынок слишком рискованным.
– Эльданиз Гусейнов: Здесь ситуация достаточно неоднозначная. С одной стороны, наша торговля с Афганистаном действительно растёт. С другой стороны, этот рост нельзя назвать качественным.
Сегодня увеличение товарооборота происходит прежде всего за счёт ограниченного набора базовых товаров, востребованных в условиях сложной экономической ситуации внутри Афганистана. Фактически речь идёт о поставках зерна, муки, растительного масла и электроэнергии. Именно эти товары составляют основу нынешнего сотрудничества.
При этом ассортимент экспортируемой продукции постепенно сужается. Я общался с представителями бизнеса и логистических компаний, работающих на афганском направлении. Многие из них отмечают, что ещё несколько лет назад в Афганистан поставлялись более разнообразные товары, включая молочную продукцию, яйца и ряд других продуктов питания.
Сегодня покупательная способность населения заметно ограничена. Люди зачастую ориентируются не на качество продукции, а на её доступность.
Даже производители растительного масла сталкиваются с тем, что на рынке востребованы более дешёвые товары, зачастую уступающие по качеству продукции, поставляемой из Казахстана.
Поэтому рост торговли существует, но он не сопровождается качественным расширением экономических связей.
– Мадия Торебаева: Получается, что без развития самой афганской экономики возможности сотрудничества будут ограничены?
Эльданиз Гусейнов: Именно так. Если не участвовать в модернизации афганской экономики, структура торговли останется прежней. Без развития энергетики, промышленности, транспортной инфраструктуры и перерабатывающих производств Афганистан не сможет стать полноценным экономическим партнёром для стран Центральной Азии. В этом смысле необходимо думать не только о краткосрочной выгоде, но и о долгосрочной стратегии.
Конечно, возникает закономерный вопрос: стоит ли игра свеч? Сейчас ситуация внутри Афганистана остаётся нестабильной. Мы не можем с уверенностью сказать, когда именно она окончательно стабилизируется.
Мы видим постоянные колебания в отношениях с соседними государствами. Периодически возникают проблемы на пакистанском направлении. Сохраняются ограничения на других маршрутах. Поэтому многие инвесторы предпочитают занимать выжидательную позицию. Однако одновременно возникает и другой вопрос: если не начинать работу сейчас, то когда это делать?
Развитие энергетических проектов, инфраструктуры, добывающей отрасли и промышленности требует многих лет. Такие проекты невозможно реализовать мгновенно после того, как ситуация станет полностью стабильной.
Поэтому уже сегодня необходимо формировать долгосрочную стратегию взаимодействия. Даже если результаты не будут заметны сразу, подобные инвестиции способны создать основу для будущего развития как самого Афганистана, так и всего региона.
– Мадия Торебаева: То есть вы считаете, что участие стран Центральной Азии в экономическом развитии Афганистана отвечает их собственным интересам?
– Эльданиз Гусейнов: Безусловно.
Чем более устойчивой будет экономика Афганистана, тем шире будут возможности для торговли, инвестиций и транспортного сотрудничества.
В конечном итоге речь идёт не только об Афганистане. Речь идёт о формировании нового пространства экономической взаимосвязанности между Центральной и Южной Азией. Если Афганистан сможет стать полноценным участником этих процессов, выиграют все государства региона.
Именно поэтому сегодня так важно обсуждать не только текущие проблемы, но и долгосрочные возможности, которые открываются перед Центральной Азией, Афганистаном и Южной Азией в целом.
– Мадия Торебаева: Хорошо. Подводя итог отмечу, что сегодня мы обсудили не только перспективы Афганистана, но и более широкий вопрос – каким образом меняется вся архитектура Евразии.
Очевидно, что транспортные маршруты, энергетические проекты и новые форматы регионального сотрудничества становятся важнейшими элементами этих процессов. Но именно от того, насколько успешно страны региона смогут использовать открывающиеся возможности, будет зависеть их место в будущей системе международных связей.
Благодарю за беседу.