В начале ноября Дели собрались тысячи сторонников оппозиции, поскольку протесты против правительства Нарендры Моди продолжают набирать обороты. Почему индийская молодежь бросила вызов власти Моди – разбираем на Cronos.Asia.
Возглавляемый партией Конгресса оппозиционный альянс Индии объединил сторонников со всей страны на фоне растущего недовольства масштабной перестройкой списков избирателей, в результате которой были удалены 130 миллионов имен, пишет The Guardian.
Лидеры оппозиции утверждают, что этот процесс дает правящей партии Моди, Бхаратия Джаната Парти (БДП), электоральное преимущество, и призывают к отставке и импичменту главного избирательного комиссара Гьянеша Кумара.
К слову, еще весной 2026 года в Индии появился собственный протест поколения Z – и называют его "движением тараканов". За этим названием стояла скорее интернет-сатира, возникшая после скандала вокруг вступительных экзаменов. Однако всего за несколько месяцев "тараканы" вышли на улицы, добились отставки федерального министра и переключились уже на политические требования, связанные с работой избирательной системы.
Акция протеста стала одной из крупнейших демонстраций силы оппозиции за последние годы и прошла на фоне более широкого всплеска антиправительственного инакомыслия, которое систематически подавлялось в течение 12 лет правления Моди.
Для Южной Азии такая молодежная активность не нова. В Бангладеш молодежные протесты в 2024 году привели к падению правительства Шейх Хасины, а в Непале в 2025-м выступления поколения Z вынудили премьер-министра Шарму Оли уйти в отставку.
Почему обычный экзаменационный скандал породил многомиллионное движение? Что заставило молодежь выйти на улицы? И насколько серьезным испытанием "тараканы" могут стать для власти Нарендры Моди?
Зарождение тараканов
Все началось с экзамена. 3 мая более 2,2 млн молодых индийцев сдавали NEET-UG – единый тест для поступления на медицинские специальности. Уже через девять дней результаты пришлось аннулировать из-за подозрений в утечке заданий. Расследование передали Центральному бюро расследований, а абитуриентам назначили пересдачу.
Для государства это стало не просто техническим сбоем: сначала оно не смогло обеспечить надежность одного из главных национальных экзаменов, а затем фактически заставило миллионы поступающих заново проходить через последствия чужого провала. При этом первоначальная реакция властей свелась в основном к пересдаче и расследованию, хотя к тому моменту речь уже шла о кризисе доверия.
Ситуацию дополнительно обострила неудачная публичная коммуникация. На фоне растущего недовольства председатель Верховного суда Сурья Кант употребил в отношении части молодых людей метафору "тараканов". Позднее он пояснял, что говорил об обладателях сомнительных дипломов, однако слово уже начало жить собственной политической жизнью.
Центральной фигурой нового движения неожиданно стал Абхиджит Дипке – тридцатилетний выпускник магистратуры Бостонского университета, имевший опыт работы с политическими коммуникациями. На следующий день после скандальной реплики судьи он написал в Reddit: "А что, если все тараканы объединятся?" Изначально это была скорее сатира, чем заявка на создание политического движения, однако реакция оказалась значительно масштабнее ожидаемой.
В считанные дни появились сайт и Cockroach Janta Party – "Народная партия тараканов", а аудитория проекта выросла до миллионов человек. Дипке сумел сделать главное: дать уже существовавшему недовольству узнаваемый язык и символ.
Уничижительное определение, которым молодых людей пытались маргинализировать, было присвоено ими самими и превращено в знак сопротивления. Но настоящий масштаб движения предстояло проверить за пределами социальных сетей. 6 июня Дипке вернулся в Индию после двух лет в США и присоединился к первой акции в Нью-Дели. С 20 июня "тараканы" начали непрерывный протест на площади Джантар-Мантар с требованием отставки министра образования Дхармендры Прадхана.
Через 36 дней власти уступили: 25 июля министр ушел в отставку. Для CJP это стало не просто кадровой победой. Движение, возникшее из одной реплики в социальных сетях, доказало, что способно конвертировать цифровую популярность в реальное политическое давление. Именно после этого стало ясно, что история "тараканов" уже выходит далеко за пределы одного проваленного экзамена.
Дорогой билет в средний класс
Масштаб поддержки "тараканов" объясняется не только удачной интернет-кампанией. Экзаменационный скандал попал в одну из самых чувствительных точек современной Индии – образование здесь для миллионов семей остается главным социальным лифтом.
Диплом врача, инженера или престижного университета воспринимается не просто как личное достижение, а как шанс всей семьи закрепиться в среднем классе. Поэтому родители годами оплачивают репетиторов, подготовительные центры, нередко расходуя значительную часть своих сбережений. При такой цене подготовки любое подозрение в нечестных правилах воспринимается особенно болезненно.
Парадокс в том, что все это происходит на фоне впечатляющих макроэкономических показателей. По оценке МВФ, экономика Индии в 2026 году вырастет примерно на 7%, а ее номинальный ВВП уже превышает $4 трлн. При этом ВВП на душу населения остается около $2,8 тыс., что хорошо показывает масштаб внутренних контрастов. Страна расширяет промышленное производство, развивает космическую программу и укрепляет позиции в глобальных цепочках поставок. Но для молодого выпускника этот успех неинтересен, пока он не может найти работу, соответствующую его образованию. Безработица среди молодых индийцев 15-29 лет достигаает 15,3%.
Отсюда и главный источник напряжения. Государство предлагает молодым индийцам образ будущего, в котором демография должна стать преимуществом страны, однако для самих молодых людей путь к этому будущему становится все дороже и менее предсказуемым. Даже успешное образование больше не гарантирует устойчивой занятости, а сбой в экзаменационной системе подрывает доверие еще раньше – на входе в этот социальный лифт. Поэтому история NEET так быстро вышла за рамки одного экзамена: она соединила страх потерять годы подготовки, деньги семьи и шанс на более обеспеченную жизнь.
Развитие протеста
После июльской победы "тараканы" могли исчезнуть так же быстро, как появились. Отставка министра образования снимала первоначальное требование протестующих, однако уже осенью движение переключилось на значительно более политический вопрос – масштабную проверку списков избирателей. В ходе пересмотра из реестров были исключены свыше 130 млн записей.
Избирательная комиссия объясняет это необходимостью удалить сведения об умерших, переехавших, дублирующиеся и другие недействительные регистрации. Оппозиция и активисты утверждают, что вместе с ними могли быть исключены и законные избиратели, прежде всего представители меньшинств и других уязвимых групп. Комиссия обвинения в политической предвзятости отвергает и заявляет, что ошибочно исключенные граждане могут восстановить регистрацию.
Для "тараканов" этот спор оказался естественным продолжением прежней повестки. Весной они требовали честных правил при поступлении в университет, осенью – гарантий того, что гражданин не потеряет право голоса из-за административной процедуры. Движение потребовало отставки главы Избирательной комиссии Гьянеша Кумара. Октябрьские акции сопровождались задержаниями и ограничениями в Дели; самого Абхиджита Дипке полиция задерживала перед протестами. К этому времени акции проходили уже почти ежедневно и постепенно объединяли молодежные организации с традиционной оппозицией.
К началу ноября движение уже действовало не в одиночку. 1 ноября тысячи людей собрались на площади Рамлила-Майдан в Нью-Дели на митинг оппозиции во главе с Рахулом Ганди, внуком Индиры Ганди. К акции присоединились и сторонники "тараканов". Для движения это важная развилка: союз с крупными партиями дает организационные ресурсы и усиливает давление на власть, но одновременно грозит размыть его главное преимущество – образ самостоятельного голоса молодого поколения.
Ответ властей тоже изменился. Летом кабинет Моди пошел на кадровую уступку, осенью заметнее стали задержания, ограничения акций и жесткая риторика представителей правящей партии, обвиняющих оппозицию в попытке дестабилизировать страну. Сам Нарендра Моди новую волну протестов практически не комментирует.
Пока это не угроза немедленной смены власти. Правящая коалиция сохраняет большинство в парламенте, хотя после выборов 2024 года партия Моди уже зависит от союзников. Но политический смысл протеста изменился: конфликт, начавшийся с проваленного экзамена, превратился в спор о доверии к государственным институтам. Теперь и властям, и самому движению предстоит проверить, насколько далеко этот протест способен выйти за пределы первоначальной молодежной повестки.
Экзамен для Моди
Миллионы подписчиков сами по себе еще не превращают "тараканов" в устойчивую политическую силу. Движению предстоит сохранить самостоятельность, не раствориться в традиционной оппозиции и доказать, что оно способно объединять молодежь не только вокруг очередного громкого конфликта. Но измерять его значение лишь будущими выборами тоже было бы ошибкой.
За несколько месяцев движение прошло путь от интернет-шутки до силы, которая добилась отставки федерального министра, а затем перенесла разговор о честности экзаменов на вопрос доверия к государственным институтам.
Для правительства Моди важнее именно характер этого недовольства. Власти обещают превратить Индию в развитую экономику к 2047 году, однако часть поколения, которое должно стать главным ресурсом этого рывка, все чаще спрашивает, какое место в будущем страны предусмотрено для него самого.
История началась с экзамена, который государство не смогло провести без серьезного кризиса доверия. Теперь ситуация символически перевернулась: экзамен сдает уже сама власть – на способность обеспечить честные правила, работающие социальные лифты и реальные перспективы для молодежи. От его результатов во многом будет зависеть и политическое будущее нынешней Индии.
Автор: Айсулу Коспанова, политолог, магистр философии