Как кадровая перезагрузка, демонтаж клановых механизмов и реформирование силового блока меняют систему экономической власти Казахстана, объясняет в комментарии для Cronos.Asia эксперт по национальной и глобальной безопасности Виталий Колточник.
Комитет национальной безопасности (КНБ) сообщил 12 ноября, что днём ранее его Служба по противодействию коррупции задержала Нурлана Жакупова и Елжаса Отыншиева, возглавляющих фонд "Самрук-Қазына" и национальную компанию "Қазақстан темір жолы" (КТЖ). Их подозревают в коррупционном преступлении.
Задержание стало одним из наиболее резонансных политических событий последних лет. Расследование затронуло руководство фонда "Самрук-Қазына", который в политических кулуарах нередко называют вершиной пирамиды экономической власти Казахстана.
Речь идёт о руководителях, распоряжавшихся стратегическими государственными активами и колоссальными финансовыми потоками. Фигуры такого уровня традиционно принадлежали к высшей управленческой элите, окружённой разветвлённой системой личных связей, покровительства и неформальных договорённостей.
Сегодня прежние гарантии неприкасаемости обнулены. Должность, связи и влиятельные покровители больше не дают автоматической защиты от уголовного расследования.
КНБ пока не раскрывает подробностей расследования. Вопрос о виновности задержанных остаётся открытым. Однако политическое значение происходящего уже стало очевидным.
Под прицелом органов нацбезопасности оказалась верхушка экономической иерархии, долгие годы воспринимавшаяся как неприступная крепость для госконтроля. Вытеснение клановых механизмов управления едиными правилами, основанными на принципах справедливости, закона и порядка, – один из важнейших смыслов реформаторского курса Касым-Жомарта Токаева.
Конец кадровой индульгенции
В истории с задержанием руководителей "Самрук-Қазына" и КТЖ есть особенно показательное обстоятельство. Елжас Отыншиев возглавил национальную железнодорожную компанию 20 июля. К моменту задержания он проработал в должности менее четырёх месяцев.
Для структуры такого масштаба это исключительно короткий срок. Одна из важнейших особенностей новой кадровой политики Токаева – сокращение времени между назначением руководителя, оценкой его работы и последующими решениями государства.
В прежнем Казахстане назначение на высокую должность зачастую означало получение своеобразной аппаратной индульгенции. Ради бюрократических приличий и сохранения баланса между влиятельными группами новому руководителю негласно предоставляли несколько лет спокойной жизни.
Можно было срывать поручения, проваливать проекты, накапливать убытки и демонстрировать весьма скромные результаты. При этом кресло продолжали охранять, чтобы не ставить под сомнение авторитет покровителей, обеспечивших назначение. В крайнем случае назначенца переводили на другую тёплую должность. Так воспроизводилась круговая порука управленческой элиты, в которой личные связи значили больше, чем результаты работы.
Новая кадровая практика ломает сам принцип гарантированного пребывания во власти.
Сегодня назначение означает персональную ответственность с первого рабочего дня. Провалил задачу – последуют оргвыводы. Выявились признаки преступления – должность, аппаратный вес и продолжительность карьеры не остановят маховик расследования.
Недавнее назначение больше не гарантирует двух-трёх лет спокойной работы. А если речь об уголовном деле, под следствием может оказаться руководитель любого ранга независимо от того, проработал он несколько месяцев или десятилетия. Высокий пост перестаёт быть пожизненной привилегией, а недавнее назначение – гарантией завтрашнего дня.
Именно такую скорость обратной связи предполагает новая модель государственной ответственности, в которой на первый план выходят реальные результаты, профессионализм и верность принципам Справедливого Казахстана.
От кланового государства к регулярному
Происходящее следует рассматривать через призму концепции регулярного государства, которое выстраивает президент. Смысл этого подхода – в переходе от власти персональных договорённостей, тайных иерархий и неформальных гарантий к устойчивой системе институтов, единых правил и обязательной ответственности.
В прежней модели реальные возможности руководителя нередко определялись его положением в неофициальной табели о рангах. Принадлежность к сильной группировке обеспечивала защиту, доступ к ресурсам и особый порядок решения вопросов. Так возникали практически неприкасаемые управленческие касты, для которых властно-политические структуры превращались в инструмент обслуживания собственных интересов.
Январские события вскрыли опасность подобной конструкции для национальной безопасности и устойчивости самой государственности. Последовавшие политические и конституционные преобразования заложили основы иной модели государственного управления.
В регулярном государстве сила институтов определяется способностью применять единые правила ко всем, включая высших руководителей органов власти и национальных компаний.
В этом принципиальное отличие институциональных реформ от прежней практики кадровых чисток, нередко воспринимавшихся обществом как продолжение внутриэлитной борьбы за влияние и власть. Замена одного влиятельного руководителя другим ничего не меняет, если сохраняются прежние механизмы распределения денег и полномочий.
Поэтому подлинная перезагрузка предполагает устранение зависимости госструктур от кланового покровительства. Именно по этому критерию следует оценивать дальнейшие последствия нынешних задержаний.
"Самрук-Қазына" как продукт "старорежимной эпохи"
Казахстанский квазигоссектор стал своеобразным экономическим мутантом, порождённым прежней политической системой. По сути, это гибрид, соединивший госактивы и гарантии с частными интересами привилегированных групп влияния.
В этой модели главным источником обогащения становилась сама близость к власти. Эксклюзивный доступ к национальным богатствам, государственным заказам и финансовым потокам позволял извлекать прибыль из ресурсов, принадлежавших всему народу. Так отдельные структуры квазигоссектора превращались в экономические вотчины политических кланов, получавших преимущества собственников без сопоставимой ответственности за судьбу государственных активов.
"Самрук-Қазына" стал наиболее масштабным воплощением этой противоречивой модели.
Самое поразительное, что даже правительству приходилось добиваться выполнения собственных поручений от структур, которые по определению должны служить инструментами государственной экономической политики.
Президент требует строить электростанции, правительство определяет сроки и мобилизует ресурсы, а национальные компании годами переносят запуск стратегических объектов.
Государство владеет национальными богатствами и при этом вынуждено бороться за реальный контроль над тем, как ими распоряжаются.
Приставка "квази" здесь звучит почти как оговорка по Фрейду. На бумаге – государственная собственность, на практике в отдельных случаях – закрытое хозяйство привилегированной управленческой элиты. Преимущества концентрировались у ограниченного круга участников, а последствия неэффективных решений ложились на национальную экономику. Масштаб накопившихся проблем подтверждают результаты государственных проверок.
По данным Высшей аудиторской палаты (ВАП), в структуре фонда насчитывалось 326 компаний на шести уровнях управления. В 2020–2024 годах в группе числились 23 бездействующие компании. По итогам 2024 года 41 компания группы показала убыток.
Аудиторы выявили 119 системных недостатков и оценили объём неэффективного планирования и использования средств в 122,2 млрд тенге.
С 2020 года по 30 сентября 2024-го группа завершила 49 из 175 инвестиционных проектов. Программа трансформации фонда на 2018-2021 годы не достигла заявленных целей, а её экономический эффект оказался примерно вдвое ниже запланированного. Токаев публично потребовал пересмотреть раздутые управленческие структуры национальных компаний, обратив особое внимание на многочисленных "левобережных" управленцев, которые, по его оценке, изнывают от ничегонеделания.
После президентской критики фонд объявил, что планирует сократить 729 сотрудников. Это 11% административно-управленческого персонала группы в Астане. Средняя месячная зарплата сотрудников, которых планировали сократить, составляла 762 тысячи тенге. Получается, только после прямого вмешательства главы государства фонд объявил о планах сократить сотни избыточных управленческих должностей.
На этом фоне показательны обнародованные декларации самого Жакупова. За 2022–2024 годы его совокупный задекларированный доход составил почти 806 млн тенге. Ранее глава фонда объяснял перелёты руководства бизнес-классом действующими правилами и многотриллионной прибылью холдинга.
Высокий законный доход и комфортные перелёты сами по себе не свидетельствуют о нарушении закона. Но политический контраст весьма выразителен. С одной стороны, дорогостоящая управленческая иерархия с многочисленными привилегиями. С другой – миллиардные потери, сорванные проекты и необходимость президентского вмешательства ради наведения элементарного порядка.
Система, управляющая народным капиталом, должна оправдывать свои привилегии реальными результатами, а не внушительными размерами контролируемых активов.
Энергетика и цена сорванных поручений
Наиболее болезненно последствия управленческих провалов проявились в энергетике, где они непосредственно затрагивают миллионы граждан, промышленность и экономическую безопасность страны.
В мае 2025 года Высшая аудиторская палата сообщила, что за предшествующее десятилетие группа "Самрук-Энерго" реализовала всего четыре новых проекта. В стратегии развития на 2024-2033 годы предусмотрен запуск 25 проектов.
Неэффективные расходы "Самрук-Энерго" по приостановленным проектам достигли 199 млрд тенге. Из них 102 млрд тенге пришлось на Балхашскую ТЭС, ещё 61,2 млрд – на третий энергоблок Экибастузской ГРЭС-2. По данным того же аудита, износ генерирующих мощностей страны составлял 55%, а износ электросетей достигал 76%.
Именно в такой ситуации президент ставит задачу обеспечить энергетический суверенитет Казахстана. Критика ответственных исполнителей со стороны Токаева приобретает всё более жёсткий характер.
Глава государства неоднократно предъявлял претензии правительству и фонду "Самрук-Қазына" из-за затягивания строительства ТЭЦ в Кокшетау, Семее и Усть-Каменогорске.
Наиболее суровая оценка прозвучала в послании "Актуальные задачи Казахстана в новом историческом цикле". Президент обратил внимание на разницу в ценах на электроэнергию. Зимой Казахстан вынужден покупать её у соседних стран по высокой цене, а летом поставляет обратно по существенно более низкой.
Он напомнил о провале строительства Балхашской ТЭС и о срыве сроков ввода генерирующих мощностей в Туркестане, Кызылорде, Алматы и Экибастузе. Когда стратегические проекты годами остаются предметом повторных президентских поручений, а сроки продолжают срываться, управленческая несостоятельность по своим последствиям приобретает характер фактического саботажа государственной стратегии.
Речь идёт о политической оценке последствий, а не о доказанном умышленном преступлении.
Токаев требует обеспечить устойчивый энергетический профицит, развивать атомную генерацию, модернизировать электростанции и создавать энергетический фундамент цифровой экономики. Но выполнению этих задач мешают последствия прежних управленческих решений. Именно поэтому реформирование экономической власти приобретает столь острый политический характер.
Государство-куратор. От поручений к результату
Государство-куратор – ещё одна характеристика формирующейся модели управления. Государство устанавливает стратегические цели, мобилизует финансовые и организационные ресурсы, координирует действия исполнителей и требует конкретного результата.
При этом президентская стратегия предполагает активное привлечение частных инвестиций, снижение административных барьеров и развитие предпринимательства. К управлению национальными активами и выполнению государственных обязательств предъявляются особые требования.
Государство-куратор обязано обеспечивать результат там, где прежняя система привыкла бесконечно согласовывать решения, переносить сроки и прикрываться бюрократическими процедурами.
Особенно показательна история с руководителем "Самрук-Энерго" Кайратом Максутовым. Премьер-министр Олжас Бектенов неоднократно делал ему замечания из-за отставания от графика модернизации энергетических объектов, включая Алматинскую ТЭЦ-3.
После того как президент вновь жёстко раскритиковал срыв сроков реализации энергетических проектов, Максутова освободили от должности. Премьер объяснил, что руководителю неоднократно указывали на недостаточный контроль за строительством и вводом новых мощностей, однако необходимых выводов он не сделал. Поручение, контроль, оценка результата, кадровое решение. Без многолетних аппаратных реверансов и бесконечных отсрочек.
Вскоре Бектенов вновь публично раскритиковал руководство фонда "Самрук-Қазына" за нарушение сроков реализации инвестиционных проектов. Совет директоров фонда рассмотрел ход реализации 69 крупных инвестиционных проектов общей стоимостью 43,8 трлн тенге. На заседании уделили особое внимание срокам выполнения задач из послания президента.
Государство предъявляет национальным холдингам всё более конкретные требования, подкрепляя их кадровыми решениями и усилением контроля. В этом состоит принципиальная разница между государством, которое лишь распределяет ресурсы, и государством, отвечающим за достижение стратегических целей. Регулярное государство устанавливает правила, а государство-куратор добивается их исполнения.
КТЖ как диагноз старой системы
Не менее выразительны результаты государственного аудита транспортной отрасли.
Аудиторы выявили финансовые нарушения на 29 млрд тенге. Объём неэффективного планирования и использования бюджетных средств составил 168 млрд тенге, экономические потери и упущенная выгода – 307 млрд тенге.
По данным аудиторов, избыточные посреднические структуры вокруг КТЖ способствовали завышению стоимости закупаемых товаров и услуг более чем на 80 млрд тенге. Прибыльные перевозки переходили частным операторам, тогда как национальная компания продолжала нести огромные инфраструктурные расходы. За 2020–2023 годы убытки КТЖ по регулируемым тарифам достигли 907 млрд тенге. Долг компании на начало 2024 года составлял 2,9 трлн тенге.
И всё это – в отрасли, которой президент отводит ключевую роль в превращении Казахстана в один из крупнейших транспортно-логистических центров Евразии. Проблемы возникли задолго до назначения Отыншиева. Они показывают, насколько масштабной должна быть давно назревшая перестройка национальной транспортной системы.
Военно-силовая трансформация. Почему антикор вошёл в КНБ
Присоединение Агентства по противодействию коррупции к КНБ можно рассматривать как часть обновления военно-силовой архитектуры государства. Это решение стало одним из важнейших институциональных изменений в системе противодействия коррупции. Президент распределил функции между двумя ведомствами.
Оперативно-следственные функции сосредоточены в Службе по противодействию коррупции КНБ. Формирование антикоррупционной политики, предупреждение нарушений и устранение условий для их возникновения переданы Агентству по делам государственной службы.
Так сформировалась двухконтурная система. Один контур отвечает за профилактику коррупции и совершенствование государственного управления. Другой – за выявление и расследование коррупционных преступлений с использованием возможностей органов национальной безопасности.
В политическом отношении эта реорганизация свидетельствует об изменении понимания самой природы коррупции. Коррупция в стратегических отраслях перестаёт восприниматься исключительно как проблема незаконного обогащения отдельных чиновников. Она становится вопросом устойчивости государства и национальной безопасности.
Последствия злоупотреблений в энергетике могут угрожать бесперебойному энергоснабжению страны. Коррупционные схемы на железной дороге способны ослаблять транспортную безопасность и транзитный потенциал. Хищения при исполнении оборонных заказов напрямую затрагивают боеготовность армии.
Когда под угрозой оказываются стратегические активы, критическая инфраструктура и экономический суверенитет, государству необходимы эффективные инструменты противодействия подобным преступлениям. Именно этим объясняется политическая логика интеграции антикора в систему КНБ и её связь с последующей военной реформой.
От генеральских погон до экономической безопасности
После выявления серьёзных системных проблем в Вооружённых силах Токаев потребовал пересмотреть кадровую политику, систему управления, подготовку личного состава и принципы обеспечения военной безопасности.
Особенно показательно требование главы государства выдвигать офицеров на командные должности исходя из профессиональных качеств и компетенций, а не личной лояльности.
Совет безопасности одобрил масштабный план военной реформы, предусматривающий модернизацию армии, внедрение современных технологий, совершенствование управления и повышение эффективности использования государственных ресурсов.
Преобразование антикора усилило инструменты противодействия внутренним коррупционным угрозам. Военная реформа направлена на повышение обороноспособности страны. Оба процесса затрагивают способность государства защищать собственный суверенитет и преодолевать управленческие слабости.
Речь идёт о разных структурах, полномочиях и правовых режимах. В стратегическом отношении они составляют взаимосвязанные элементы национальной безопасности.
В армии управленческая халатность может стоить человеческих жизней и ослабить обороноспособность страны. В стратегических национальных компаниях её последствия могут выражаться в миллиардных потерях, долговых кризисах, авариях и срыве государственных программ.
Современное государство нуждается одновременно в боеспособной армии, эффективных органах национальной безопасности и экономической системе, защищённой от коррупционного разложения.
Эффективность силовых преобразований должна определяться способностью институтов действовать в рамках закона, подкреплять выводы следствия доказательствами и устранять условия для злоупотреблений. Иначе новые инструменты рискуют воспроизвести прежние механизмы аппаратного давления и внутриэлитной борьбы.
В этом контексте задержание руководителей "Самрук-Қазына" и КТЖ Службой по противодействию коррупции КНБ приобретает дополнительное политическое значение. Оно показывает, что расследование в рамках новой системы может затронуть и высшее руководство стратегических национальных компаний.
Если дело передадут в суд, он даст правовую оценку материалам расследования. Политический сигнал уже прозвучал. Следственные действия затронули высший уровень экономической иерархии страны.
Большая перезагрузка экономической власти
Задержания руководителей "Самрук-Қазына" и КТЖ приобретают особое значение в контексте масштабной государственной перестройки, инициированной Токаевым. Конституционная модернизация, военная реформа, преобразование антикоррупционной системы и ужесточение кадровой ответственности подчинены общей задаче – устранению клановых механизмов, препятствующих эффективному управлению страной.
Теперь острие преобразований закономерно направляется в самое сердце экономической власти, где сосредоточены стратегические активы и триллионные финансовые потоки.
Регулярное государство устанавливает единые правила для всех. Государство-куратор обеспечивает их исполнение. Обновлённая система национальной безопасности защищает государственные интересы от коррупции и злоупотреблений независимо от ранга и влиятельности фигурантов.
В этой системе нет места раздутым управленческим надстройкам, паразитирующим посредникам и клановым привилегиям. Каждый руководитель отвечает за вверенные ему ресурсы и выполнение государственных задач. Окончательную правовую оценку конкретным уголовным обвинениям даёт суд.
Именно такой подход определяет содержание нового общественного договора, в котором национальные богатства должны способствовать росту благосостояния народа, а экономическая власть должна служить интересам страны.
Главный политический смысл происходящего – переход от государства персональных гарантий к государству персональной ответственности.
Прежняя система давала элите неприкосновенность в обмен на лояльность. Новая модель требует компетентности, результатов и соблюдения единых правил.
Каста неприкасаемых теряет прежние гарантии. Теперь предстоит ликвидировать саму систему, которая обеспечивала её существование.