Казахстан и Афганистан выстраивают новую модель отношений после 2021 года. В центре – торговля, гуманитарная помощь и снижение региональных рисков через управляемое вовлечение, сообщает Cronos.Asia.
В первой части нашего обзора, мы рассматривали как "Отношения Казахстан Афганистан развиваются 33 года и что изменила новая региональная реальность?". Во второй части мы продолжим рассказывать о том, что Афганистан – это больше не тема абстрактных страхов.
Казахстан и Афганистан: почему бизнес продолжает идти
Отдельного внимания заслуживает формат казахстанско-афганских бизнес-форумов, которые после 2021 года превратились в один из ключевых инструментов практического диалога.
Август 2023 года (Астана) - первый крупный бизнес-форум после смены власти в Афганистане.
Октябрь 2024 года (Алматы) - подписание Дорожной карты по доведению товарооборота до $3 млрд и коммерческих соглашений на сумму 317 млн долларов.
Апрель 2025 года (Кабул) - контракты на $140 млн.
Октябрь 2025 года (Шымкент) - 15 соглашений на $303 млн.
Важно не столько суммарное число подписанных документов, сколько сам факт: казахстанский бизнес готов работать с Афганистаном в контролируемом, поэтапном режиме, несмотря на все риски. Это еще раз подтверждает, что политика Астаны не является «односторонней инициативой государства», а опирается на прагматичный интерес частного сектора.
Гуманитарная помощь как инструмент безопасности
С 2021 года Казахстан направил в Афганистан более 150 железнодорожных вагонов гуманитарной помощи, включающей продовольствие, медикаменты, палатки и предметы первой необходимости. Только в 2024–2025 годах объемы поставок исчислялись тысячами тонн.
Образовательное сотрудничество приобрело устойчивый характер. В соответствии с межправительственным соглашением Казахстан ежегодно предоставляет 30 образовательных грантов, при этом рассматривается возможность увеличения квоты до 60. На сегодняшний день в казахстанских вузах обучается 365 граждан Афганистана, из них 161 был принят только в 2024 году.
Все эти цифры важны не сами по себе. Они демонстрируют ключевой принцип: Казахстан рассматривает гуманитарную помощь не как разовый жест, а как элемент долгосрочной стабилизационной стратегии, напрямую связанной с безопасностью и устойчивостью региона.
Отдельного внимания заслуживает гуманитарное измерение взаимодействия, выходящее за рамки традиционных поставок продовольствия и медикаментов. В ноябре была обеспечена работа междисциплинарной медицинской миссии Казахстана в Афганистане, в состав которой вошли специалисты в области травматологии, ортопедии, нейрохирургии и экстренной медицины.
В течение десяти дней казахстанские врачи оказали медицинскую помощь более чем ста пациентам и провели 44 хирургические операции различного профиля, включая сложные вмешательства при политравмах и черепно-мозговых повреждениях. В ряде случаев речь шла о лечении пациентов, которым ранее рекомендовалась ампутация конечностей. Помимо клинической работы, миссия имела выраженный образовательный эффект: проводились совместные обходы, разборы сложных случаев, демонстрация современных методик лечения и обсуждение дальнейшей тактики ведения пациентов.
Итоги миссии продемонстрировали как практическую востребованность подобного формата взаимодействия, так и системные проблемы афганской системы здравоохранения – от дефицита оборудования и медикаментов до ограниченных диагностических возможностей. В этом контексте медицинская миссия стала не разовой гуманитарной акцией, а элементом долгосрочного подхода, ориентированного на стабилизацию и восстановление жизненно важных социальных институтов.
Почему торговля важнее изоляции
На первый взгляд может показаться, что гуманитарная помощь, торговля и образование находятся в стороне от вопросов безопасности. Однако именно здесь проходит одна из ключевых линий казахстанского подхода к Афганистану. Для Астаны социально-экономическая стабилизация и гуманитарное взаимодействие никогда не рассматривались как альтернатива обеспечению безопасности, напротив, они воспринимаются как ее неотъемлемая часть.
Опыт последних десятилетий показал, что вакуум, будь то экономический, гуманитарный или институциональный, неизбежно заполняется деструктивными процессами. Бедность, отсутствие базовых услуг, изоляция от региональных рынков и образовательных возможностей формируют среду, в которой риски радикализации и трансграничной нестабильности возрастают многократно. В этом смысле гуманитарные и торгово-экономические меры становятся не проявлением «мягкости», а инструментом профилактики угроз.
Именно поэтому, оценивая казахстанско-афганские отношения, невозможно отделить разговор о помощи и сотрудничестве от дискуссии о безопасности. Более того, практические шаги, предпринятые Казахстаном после 2021 года, позволяют перейти от абстрактных опасений к предметному вопросу: насколько реальна сегодня та самая «угроза с юга», о которой принято говорить?
Существует ли сегодня «угроза с юга»
Дискурс о «угрозе с юга» продолжает занимать пусть не особое, на заметное место в общественном и экспертном восприятии Афганистана в Казахстане. Он формировался на протяжении десятилетий и опирался на вполне реальные процессы: гражданскую войну 1990-х годов, рост транснационального терроризма, наркотрафик, слабость государственных институтов и внешнюю интервенцию. В этих условиях Афганистан неизбежно воспринимался как источник нестабильности, способной «перетечь» на север.
Однако важно задать принципиальный вопрос: насколько этот нарратив соответствует сегодняшним реалиям?
Что изменилось в Афганистане после 2021 года
Во-первых, 2021 год стал для Афганистана не только моментом резкой политической трансформации, но и завершением внутреннего вооруженного конфликта, начавшегося еще в 1979 году с вводом советских войск. Речь идет о войне и насилии, продолжавшихся более 40 лет, с различной интенсивностью, под разными политическими лозунгами и при участии внешних акторов, но с неизменно тяжелыми последствиями для афганского общества.
По ряду оценок, совокупные потери с 1979 года составляют от 1,5 до 2 млн человек (мирное население и комбатанты), миллионы стали беженцами или внутренне перемещенными лицами, а сама страна прошла через несколько волн разрушения государственных институтов и социальной ткани. В этом контексте август 2021 года, при всей его противоречивости, был воспринят внутри Афганистана как окончание многолетней гражданской войны.
Именно этот фактор часто остается за рамками внешних оценок, но он принципиален для понимания текущей ситуации.
Афганистан сегодня – это общество, истощенное десятилетиями насилия, где запрос на элементарную стабильность зачастую перевешивает идеологические и политические предпочтения. Игнорирование этого контекста неизбежно ведет к воспроизводству устаревших представлений о стране как о «перманентной угрозе».
Парадоксально, но именно международное присутствие и война «против терроризма» в республиканский период во многом делали Афганистан постоянным источником нестабильности для региона.
Во-вторых, за все эти годы не произошло обещанного масштабного «экспорта нестабильности» в Центральную Азию, несмотря на пессимистичные прогнозы. Ни роста трансграничного терроризма, ни массовых потоков нелегальной миграции в северном направлении. Это не отменяет рисков, но ставит под сомнение прежнюю алармистскую модель.
В-третьих, ключевым фактором трансформации восприятия стала смена логики взаимодействия. Афганистан перестал рассматриваться исключительно как объект угроз и все чаще воспринимается как пространство, где отсутствие экономических связей и международного участия само по себе генерирует риски. Иными словами, проблема заключается не в самом Афганистане, а в его изоляции.
Для Казахстана этот вывод имеет принципиальное значение. Он объясняет, почему ставка делается не на дистанцирование, а на управляемое вовлечение, прежде всего в торгово-экономической и гуманитарной сферах.
Почему регион устал от старых страхов
Один из главных уроков последних лет состоит в том, что Афганистан не может быть «выключен» из региональной системы. География, демография и экономические реалии делают его неизбежным элементом центрально- и южноазиатского пространства, независимо от характера власти в Кабуле.
Попытки полной изоляции Афганистана, предпринимавшиеся в разные периоды, приводили к схожим результатам, среди которых углубление гуманитарного кризиса, рост теневой экономики, радикализация социально уязвимых групп.
Казахстанская политика после 2021 года исходит из противоположной логики.
Вовлечение Афганистана в торговлю, транзит и образовательные программы рассматривается как механизм снижения рисков, а не как форма политической поддержки конкретного режима. Именно поэтому Астана подчеркивает экономическое измерение отношений, избегая политической символики.
Показательно, что схожий подход постепенно оформился и у других государств Центральной Азии. Несмотря на различия в акцентах и национальных интересах, регион в целом ушел от прежней риторики «санитарного кордона». Это произошло не в результате формальных договоренностей, а естественным образом, под давлением практических задач и ограниченности альтернатив.
Было ли исключение «Талибана» признанием
Данная статья была бы не полной, если обойти вопрос исключения движения «Талибан» из национального перечня запрещенных организаций РК, о чем было объявлено 29 декабря 2023 года. Этот шаг вызвал противоречивую реакцию в экспертной среде и общественном пространстве. Во многом поляризация была ожидаемой: афганская тематика традиционно воспринимается через призму эмоций, идеологических установок и устоявшихся страхов.
При этом значительная часть критических оценок строилась на смешении двух принципиально разных понятий: международно-правового признания и норм внутреннего (национального) законодательства. Исключение организации из национального запретного списка не является актом признания государства (правительства) и не тождественно установлению дипломатических отношений в международно-правовом смысле.
Важно напомнить, что включение «Талибана» в перечень запрещенных организаций произошло в марте 2005 года. Это тот период, когда талибы находились в состоянии вооруженного противостояния с международной коалицией во главе с США и НАТО. Это решение отражало тогдашнюю международную реальность и характер конфликта, но не имело статуса международно-правовой санкции.
С 2005 года ситуация изменилась радикально. После вывода иностранных войск и событий августа 2021 года «Талибан» вновь пришел к власти и установил контроль над всей территорией страны, став де-факто властями Афганистана. Двадцатилетний этап войны, связанный с международным военным присутствием, закончился, унеся около 176 тысяч жизней и не приведя к устранению талибского фактора.
К концу 2023 года уже более двадцати государств поддерживали с афганскими властями фактические дипломатические отношения. Все эти контакты носили рабочий характер и не сопровождались международно-правовым признанием талибов.
Здесь же важно отметить международно-правовой контекст. «Талибан» никогда не классифицировался как террористическая организация в системе ООН. В документах этой организации в отношении нынешних властей Афганистана используется формулировка «де-факто власти». При этом действуют персональные санкции в отношении отдельных представителей талибского руководства, введенные резолюцией СБ ООН 2255 (2015). Эти меры (а их всего три: замораживание активов, ограничения на поездки и оружейное эмбарго) распространяются не на организацию в целом, а на конкретных лиц.
Таким образом, решение Казахстана об исключении «Талибана» из списка запрещенных организаций стало юридической корректировкой, направленной на устранение противоречия между внутренним законодательством и фактической международной практикой. Оно не означало политической реабилитации движения, отказа от принципов международного права или автоматического признания нынешнего афганского режима.
С точки зрения внешней политики этот шаг следует рассматривать как элемент более широкой стратегии: Казахстан последовательно адаптирует свои инструменты к изменившейся реальности, не выходя за рамки международных норм и не делая символических жестов, способных быть истолкованными как политический аванс.
Может ли Афганистан стать частью региональной экономики
Если говорить о перспективах казахстанско-афганских отношений, то наиболее реалистичными выглядят несколько направлений.
Во-первых, это дальнейшее развитие торговли продовольствием и сельскохозяйственной продукцией, где Казахстан обладает очевидными конкурентными преимуществами. Этот сегмент будет оставаться базовым независимо от политических изменений в Афганистане.
Во-вторых – транзит и логистика. Афганистан постепенно становится частью регионального обсуждения транспортных коридоров, связывающих Центральную и Южную Азию. Для Казахстана это не столько прямой экономический эффект, сколько стратегическая инвестиция в связность региона.
В-третьих – образование и гуманитарное сотрудничество, как наиболее «безопасный» и долгосрочный формат взаимодействия. Подготовка специалистов, обучение молодежи и медицинская помощь формируют социальный капитал, который будет востребован независимо от текущего политического режима.
В-четвертых, одним из наиболее реалистичных направлений взаимодействия в среднесрочной перспективе может стать сотрудничество по линии экологии и водной проблематики. В отличие от политических и идеологических вопросов, именно сфера совместного водопользования носит структурный характер и не зависит от международного признания действующего режима в Кабуле.
Проект канала Куш-Тепа объективно вовлекает Афганистан в систему распределения водных ресурсов бассейна Амударьи и делает невозможным его дальнейшее пребывание вне регионального диалога. При этом странам нашего региона не требуется создавать новые институциональные форматы для взаимодействия с Кабулом: с 1993 года действует Международный фонд спасения Арала, один из немногих устойчивых механизмов регионального сотрудничества, демонстрирующих субъектность Центральной Азии на международной арене.
В стратегический уровень входят прямые инвестиции, участие в крупных инфраструктурных проектах, промышленная кооперация, но это пока остается вопросом будущего и напрямую зависит от международного контекста.
Почему без Афганистана стабильности не будет
12 февраля – не формальная дата
Годовщина установления дипломатических отношений между Казахстаном и Афганистаном это повод взглянуть на 33 года взаимодействия без иллюзий и без стереотипов.
Казахстан не воспринимает Афганистан ни как «вечную угрозу», ни как «быструю возможность». Его политика строится на понимании того, что стабильность региона невозможна без включения Афганистана в экономические и гуманитарные процессы. При этом Астана не торопится и не подменяет прагматизм политическими жестами.
В условиях отсутствия согласованной международной стратегии по Афганистану казахстанский «рецепт» выглядит взвешенным и последовательным. Он не обещает быстрых результатов, но создает условия для долгосрочной устойчивости, как для самого Афганистана, так и для Центральной Азии в целом.
Именно в этом, вероятно, и заключается главный смысл диалога Астаны и Кабула: работать с реальностью, а не с ее удобными интерпретациями.