Айдархан Кусаинов: "Нового экономического курса до 2025 года не будет - политика откатилась к 2014–2015 годам"

По ключевым направлениям, входящим в компетенцию НБ РК, декларируются контрпродуктивные политики продолжения участия в нерыночном финансировании экономики и активного участия на валютном рынке от имени НФ.

2Iazelv1 Cronos Asia

Фото: inbusiness.kz

Экономист Айдархан Кусаинов проанализировал Стратегию денежно-кредитной политики до 2030 года.

В начале марта 2021 года наконец была утверждена стратегия денежно-кредитной политики Национального банка РК до 2030 года. Документ ожидался давно, его согласованная версия должна была быть представлена на рассмотрение правления к 1 июля 2020 года. Видимо, пандемия внесла свои коррективы, так что разработана она была только в январе 2021 и утверждена 5 марта 2021.

Основные моменты стратегии

Во-первых, Национальный банк планирует сокращать свое участие в программах поддержки экономики (льготного финансирования) с 2023 года, а к 2025 году полностью выйти из них. Это воспринято как позитивный знак. Ведь и в самой стратегии прописано, что:

Еще одним фактором, снижающим эффективность денежно-кредитной политики, является поступление в экономику значительного объема ликвидности по ставке ниже уровня базовой ставки… Субсидирование ставок вознаграждения по кредитам банков снижает эффективность распределения ликвидности и препятствует как банкам, так и бизнесу развивать собственные программы кредитования, а также создает неравные условия для конкуренции на рынке.

Положение усугубляется тем, что в программах непосредственно участвует Национальный Банк. В 2020 году на фоне кризиса, вызванного пандемией коронавируса, Национальный Банк стал сам напрямую финансировать экономику по альтернативной ставке….

Для того, чтобы денежно-кредитная политика Национального Банка оказывала более действенный эффект на экономику, в первую очередь важно решить проблему избытка ликвидности на рынке, которая зачастую формируется за счет государственной поддержки экономики. Продолжение участия Национального Банка в программах кредитования создает риски роста неконтролируемой инфляции, дестабилизации валютного рынка и, как следствие, приводит к снижению долгосрочного экономического роста.

Теперь важно вернуться к контексту.

В 2019–2021 годах сам же Национальный банк активнейшим образом начал наращивание своего нерыночного участия в экономике, всячески его развивая и внедряя, и довел его до 2,4 трлн тенге.

Национальный банк начал участие в программе льготного кредитования с декабря 2018 года, сама программа была рассчитана на 2018–2020 годы, объем предоставляемой ликвидности — 600 млрд по ставке до 11% со сроком до 7 лет. В 2019–2020 годах объем программы был увеличен до 1 трлн тенге, а срок увеличен до 2021 года.

Но в этой программе субсидирование в основном возлагается на Правительство, НБ предоставляет нерыночную ликвидность не столь демонстративно.

Принятая в марте 2020 года «антипандемическая» программа льготного кредитования МСБ в размере 600 млрд тенге до марта 2021 года была расширена до 800 млрд, включен крупный бизнес, и продлена до конца 2021 года. Также НБ РК принял участие в финансировании Дорожной карты занятости на 2020–2021 годы в размере 600 млрд тенге. Итого сегодня НБ РК нерыночно кредитует экономику в размере 2,4 трлн тенге, но должен был выйти из этих программ в конце 2021 года, теперь он останется до 2023 года и только потом может быть начнет сокращать свое участие.

Здесь снова процитирую Стратегию в части условий сокращения госучастия:

«С 2023 года, по мере достижения целей по диверсификации экспорта и снижению импортозависимости (выделено мною), Национальный Банк начнет постепенное прекращение участия в государственных программах поддержки экономики. Данный процесс будет завершен к 2025 году».

Исходя из десятилетнего опыта результатов экономических программ и политики, можно предположить, что Национальный банк никогда не начнет постепенного прекращения участия в госпрограммах. Сегодня государственное субсидирование экономики составляет около 2,4 трлн, а с учетом других программ, например, «7-20-25» и «Баспана-Хит», инфраструктурных кредитов национальным холдингам и т.д., то доходит и до 3–3,5 трлн тенге. Для сравнения: кредиты банков экономике без потребительского кредитования составляют 9 трлн тенге.

В отношении курсовой политики нет никаких принципиальных изменений, Национальный банк продолжит участвовать в валютном рынке от имени Национального фонда РК, сохраняя и поддерживая конфликт интересов между НБ — монетарным регулятором и НБ — управляющим Национальным фондом, кстати, еще и ЕНПФ. Да, есть очередные уверения в транспарентности и рыночном нейтралитете, но это никак не решает системного противоречия.

Как это реализовано в Норвегии

В РФ операции на валютном рынке осуществляет Министерство финансов. Имея рублевые и валютные налоговые поступления, оно напрямую участвует в валютном рынке в соответствии с принятым бюджетным правилом. При цене нефти выше 40 долларов за баррель оно покупает валюту, при цене ниже — продает. Таким образом, МФ четко сфокусирован на балансировании бюджета и решает эту задачу через операции на открытом рынке. Избыточная (накопленная или откупленная с рынка) валюта периодически перечисляется Минфином в Стабилизационный фонд РФ, который уже управляется Центробанком, но вне РФ. Стабфонд действительно становится неприкасаемым резервом, который невозможно использовать для влияния на курс, а ЦБ РФ исключен из внутреннего рынка.

В Норвегии Нефтяной пенсионный фонд разделен на Государственный пенсионный фонд глобальный (GPFG) и Государственный пенсионный фонд Норвегии (GPFN). Первый является собственно нефтяным фондом, который управляется Центральным банком Норвегии, второй же управляется Folketrygdfondet — компанией, подчиняющейся Министерству финансов Норвегии. Модель остается примерно той же самой — активы глобального фонда вообще не участвуют во внутреннем рынке, а активы второго размещаются в бумагах скандинавских стран, в том числе конвертируются и реконвертируются на внутреннем рынке, исходя из внутренних бюджетных целей. И здесь мы видим, что регулятор стоит над рынком, создавая условия для курсообразования, но никак в нем не участвуя.

Таким образом, никаких принципиальных или системных решений по изменению своего участия в рынке регулятор не предусматривает до 2030 года, что ставит под сомнение решимость перейти к реальному плаванию тенге. Здесь же замечу, что даже намерение пересмотреть порядок конвертации средств НФ, а именно отказ или хотя бы значительное сокращение объемов продажи трансфертов валюты на рынке, могло бы служить признаком изменений, но и этого нет.

Зато значительная часть документа, а именно: пункты «3.3. Финансовый рынок» и «3.4. Усиление основ макроэкономической политики», вообще не относятся к компетенции НБ РК в том виде, в каком они изложены. Там перечислены меры, относящиеся к компетенции Агентства по регулированию и развитию финансового рынка и Правительства.

Регулирование рынка, интеграция инфраструктуры с иностранными площадками, вопросы надзора и кредитных рейтингов — это все вопросы к АРРФР. Вопросы процедур банкротства, про- или контрцикличности бюджетных расходов, фискальная дисциплина, программы поддержки экономики, импортозамещение, диверсификация экспорта, регулирование естественных монополий — это обязанности Правительства, но никак не НБ РК.

В заключение хочу привести еще ряд цитат.

Из Стратегии:

Для дальнейшего укрепления основ инфляционного таргетирования важно подчеркнуть ключевые принципы статуса Национального Банка в рамках данного режима. Это — принцип операционной, инструментальной и административной независимости, который проявляется прежде всего в том, что Национальный Банк выступает как особый институт, обладающий исключительным правом проведения денежно-кредитной политики….

Необходимо отметить, что реорганизация Национального Банка путем выделения Агентства Республики Казахстан по регулированию и развитию финансового рынка (далее –Агентство), в ходе которой перераспределены функции и полномочия, позволила Национальному банку сосредоточиться на своей основной цели — обеспечении стабильности цен.

С сайта НБ РК:

«Денежно-кредитная политика Национального Банка — комплекс мер, направленных на регулирование стоимости денег в экономике, для обеспечения стабильности цен.

Целью денежно-кредитной политики Национального Банка является удержание инфляции в пределах установленных ориентиров».

Наполнение раздела «Основные приоритеты для повышения действенности денежно-кредитной политики» на две трети (9 страниц из 15) состоит из разделов, не входящих в компетенцию НБ РК. Такое же соотношение и по количеству пунктов: 10 из 16 пунктов — вне пределов его компетенции.

При этом по ключевым направлениям, входящим в компетенцию НБ РК (эффективность процентного канала и рыночное курсообразование), нет не только четкого плана действий по повышению их эффективности, но напротив, декларируются контрпродуктивные политики продолжения участия в нерыночном финансировании экономики и активного участия на валютном рынке от имени НФ (и, по-видимому, ЕНПФ, — этот вопрос обойден молчанием).

С учетом того, что документ утвержден Правлением НБ РК, куда входит Представитель Президента и два представителя Правительства, так что из Стратегии можно сделать и более широкие выводы.

  • Во-первых, по-видимому, сформировавшаяся ситуация, когда ответственность за стабильность цен переложена на Правительство и антимонопольное ведомство, а НБ РК развивает экономику, импортозамещение и субсидирование, стала новой нормальностью.
  • Во-вторых, субсидирование экономики и нерыночное кредитование снижаться не будут до 2023 года, и только потом, возможно, программы поддержки будут сворачиваться. Это значит, что госучастие в экономике снижаться не будет.
  • В-третьих, никакого нового экономического курса до 2025 года не будет — политика откатилась к 2014–2015 годам, однако сейчас текущие дисбалансы и условия гораздо сложнее. Впрочем, это стало ясно после публикации стратегического плана 2025.


Рекомендуем также прочитать


Свежие новости