В июле текущего года северо-восточная афганская провинция Бадахшан превратилась в очаг нестабильности. Что происходит и почему – разбираем на Cronos.Asia.
В течение нескольких недель события здесь развивались от локального конфликта между отдельными командирами до масштабных боевых действий, в которые оказались вовлечены подразделения движения "Талибан", новые антиправительственные формирования и представители высшего военного руководства центральных властей.
Внимательный анализ публикаций персоязычных СМИ показывает, что кризис имеет глубокие причины. Речь идет не только о сопротивлении антиправительственных сил, но и о накапливавшихся в течение нескольких лет противоречиях внутри движения "Талибан" – между центральным руководством в Кандагаре и частью таджикских полевых командиров северо-востока страны. Именно поэтому афганские аналитики называют события в Бадахшане самым серьезным внутренним кризисом талибов после их возвращения к власти в августе 2021 года.
Почему именно Бадахшан и какова роль таджикских полевых командиров в кризисе
Бадахшан занимает важное место в политической географии Афганистана. Это преимущественно таджикская провинция, граничащая с Таджикистаном, Китаем и Пакистаном, которая отличается сложным горным рельефом, ограниченным контролем центральных властей и значительным влиянием местных командиров. Кроме того, в этой провинции расположены богатые месторождения золота, лазурита и других полезных ископаемых, контроль над которыми приносит значительные доходы.
После прихода талибов к власти в 2021 году руководство движения стремилось максимально централизовать управление провинцией. Но на практике Бадахшан продолжал оставаться областью, где большое влияние сохраняли местные таджикские командиры, многие из которых участвовали в войне еще до падения прежнего правительства. Постепенно между ними и руководством в Кандагаре начали накапливаться противоречия, связанные с кадровой политикой, распределением финансовых потоков и контролем над добычей полезных ископаемых. Эти противоречия не раз отмечали DidPress, Afghanistan International и ряд других изданий.
Центральной фигурой кризиса стал один из самых влиятельных таджикских командиров талибов – Джумахон Фотех, уроженец района Нусай провинции Бадахшан. Он приобрел известность еще во время войны против прежнего правительства, а после победы талибов быстро вошел в число наиболее влиятельных командиров северо-востока страны.
По данным Afghanistan International и DidPress, сам Фотех утверждал, что под его влиянием находятся до 10 тысяч вооруженных сторонников в Бадахшане, Тахаре и Кундузе, из которых около 2500 сосредоточены в его родном районе Нусай. В марте текущего года руководство талибов перевело его из Бадахшана на должность заместителя губернатора провинции Забуль.
Формально это выглядело как обычная кадровая перестановка, однако афганские СМИ сразу связали перевод с попыткой вывести влиятельного командира из региона, где он обладал большой самостоятельностью. Среди причин назывались конфликты вокруг золотодобычи, многочисленные жалобы местных жителей, а также растущее недовольство центрального руководства самостоятельностью Фотеха. Но перевод не решил проблему, и уже к началу июня сообщения о напряженности в Бадахшане стали появляться практически ежедневно в афганских СМИ.
Так, 2 июня DidPress сообщил, что в северных провинциях стремительно нарастает внутренний конфликт между сторонниками Фотеха и командирами, ориентированными на руководство в Кандагаре. Особое внимание журналисты уделили сообщениям о столкновениях вокруг золотых рудников в районе Чох-Об соседней провинции Тахар, а также задержанию одного из ближайших соратников Фотеха Мусы Кака, которого талибская разведка обвинила в незаконной добыче золота и земельных махинациях.
Параллельно с этим начали поступать сообщения о том, что руководство движения требует от Фотеха сократить численность своих вооруженных сторонников и вернуть часть тяжелого вооружения под контроль центрального командования. Эти требования свидетельствовали о стремлении Кандагара ограничить влияние региональных командиров, обладавших собственными вооруженными структурами.
Попытка урегулирования
На фоне роста напряжения руководство движения предприняло попытку решить конфликт политическими средствами. По данным Afghanistan International, для переговоров с Джумахоном Фотехом были привлечены начальник Генштаба талибов Фасихуддин Фитрат, сам являющийся уроженцем Бадахшана, а также министр экономики Дин Мухаммад Ханиф, которые убедили Фотеха прибыть в Кабул для переговоров.
После встречи в Кабуле сам Фотех публично отрицал наличие каких-либо серьезных разногласий с руководством движения и называл сообщения о конфликте "пропагандой СМИ". Но практически одновременно многие источники сообщали о том, что противостояние в Бадахшане не прекратилось, а лишь перешло в скрытую фазу.
К середине июля ситуация вновь начала быстро ухудшаться, и в различных районах Бадахшана стали фиксироваться передвижения дополнительных вооруженных групп.
Местные источники сообщали о росте напряженности между подразделениями, лояльными местным таджикским командирам, и силами, прибывавшими из других регионов страны.
Афганские аналитики отмечали, что конфликт постепенно выходит за рамки личного противостояния вокруг Джумахона Фотеха и приобретает более широкий характер, затрагивая вопросы распределения власти и ресурсов, а также роли северных командиров внутри системы управления движением "Талибан".
Обострение и расширение кризиса
К середине июля стало очевидно, что конфликт в Бадахшане вышел далеко за рамки внутренних разногласий между отдельными командирами талибов. Если в июне главной темой оставалось противостояние вокруг Фотеха, то уже во второй половине июля на первый план вышло появление новых вооруженных игроков, которые воспользовались внутренним кризисом движения для активизации вооруженной борьбы против режима.
Так, утром 17 июля информационное пространство Афганистана буквально взорвали сообщения о том, что неизвестная ранее вооруженная организация "Сипохиёни Механ" ("Воины Отечества") захватила административный центр района Яфтали Суфла, расположенного всего в нескольких десятках километров от административного центра провинции – Файзабада.
По данным Afghanistan International, бойцы группировки внезапно атаковали районный центр, обезоружили находившихся там талибов, заняли административные здания, подняли собственный флаг и вывезли часть оружия и боеприпасов. Под контролем нападавших район оставался несколько часов, после чего они организованно покинули населенный пункт еще до прибытия крупных подкреплений талибов.
Талибы были вынуждены официально подтвердить факт временной потери района. В своем развернутом заявлении полиция Бадахшана утверждала, что районные чиновники якобы находились в отпуске, а нападение совершили "безответственные лица", после чего силы безопасности быстро восстановили контроль над ситуацией. Но сам факт признания временной утраты района стал крайне необычным для официальной информационной политики движения, которое обычно не комментирует подобные инциденты.
Практически сразу после нападения главным вопросом стало происхождение новой организации. Afghanistan International посвятило этому отдельный аналитический материал, в котором отмечалось, что группа возникла совсем недавно и до нападения на район Яфтали Суфла практически не фигурировала в публичном пространстве.
По информации некоторых источников издания, в состав формирования вошли бывшие сотрудники сил безопасности прежнего правительства, гражданские активисты и местные жители, недовольные политикой талибов. При этом представители самой организации подчеркивали, что они не входят ни в состав Национального фронта сопротивления (NRF), ни во Фронт свободы Афганистана (AFF), хотя поддерживают контакты с различными антиправительственными силами. Эта группировка позиционировала себя как самостоятельное региональное движение, возникшее именно в ответ на ситуацию в Бадахшане.
Через несколько дней после операции командир формирования Каюм Маланг выступил со своим первым аудиообращением на фоне заявлений талибов о задержании ряда участников нападения. Маланг отверг эти утверждения, заявив, что все бойцы находятся в безопасности и продолжают выполнять поставленные задачи. Он также подчеркнул, что главной целью организации является "свобода", а сама группа имеет собственную стратегию и долгосрочные планы борьбы.
Хотя возможности "Сипохиёни Механ" пока остаются ограниченными, сам факт появления новой вооруженной организации имеет важное политическое значение. Если ранее вооруженное сопротивление в северных провинциях ассоциировалось главным образом с NRF и AFF, то теперь стало очевидно, что в Бадахшане начинают возникать новые локальные группы сопротивления.
Практически одновременно с событиями в районе Яфтали Суфла ситуация резко осложнилась в другом районе Бадахшана – Зебаке, где в активную фазу вступил уже Фронт свободы Афганистана, объявивший о серии атак на позиции талибов. Столкновения продолжались несколько дней и сопровождались переброской дополнительных подразделений талибов. Источники отмечали, что именно Зебак постепенно стал главным районом боевых действий после событий в районе Яфтали Суфла.
Так, уже к концу июля в Бадахшане одновременно действовали сразу несколько антиправительственных вооруженных структур, что существенно усложнило положение талибов.
Вмешательство высшего руководства талибов
Масштаб кризиса подтверждает и реакция руководства движения "Талибан". Как было сказано выше, для координации операций в Бадахшан был направлен начальник Генштаба вооруженных сил талибов Фасихуддин Фитрат.
По словам самого Фитрата, руководство заранее получило сведения о готовящемся нападении на район Яфтали Суфла, после чего он лично прибыл в Бадахшан и организовал действия правительственных подразделений. Он также заявил, что операция противников была сорвана и им не удалось достичь своих целей, несмотря на временную потерю контроля над районным центром.
Но сам факт прибытия начальника Генштаба свидетельствует о том, что происходящее в Бадахшане рассматривалось руководством талибов как чрезвычайная ситуация.
На этом фоне особое внимание вновь привлекла фигура Джумахона Фотеха, который после нескольких недель пребывания в Кабуле неожиданно вернулся в свой родной район Нусай. Его возвращение совпало по времени с началом интенсивных столкновений в Зебаке, что вызвало новую волну слухов о его возможной роли в происходящих событиях.
Официально никаких доказательств участия Фотеха в вооруженных действиях представлено не было. Более того, ранее он публично отрицал наличие конфликта с руководством движения. Тем не менее афганские наблюдатели отмечают, что само совпадение по времени выглядит весьма показательным, учитывая предшествующие разногласия между ним и центральным руководством.
Какова ситуация в Бадахшане на данный момент?
К концу июля Бадахшан превратился в наиболее нестабильную провинцию Афганистана, где одновременно наблюдаются три взаимосвязанных процесса.
Во-первых, продолжается вооруженная деятельность традиционных антиправительственных организаций, прежде всего Фронта свободы Афганистана.
Во-вторых, появляются новые локальные вооруженные структуры, подобные "Сипохиёни Механ", деятельность которых непосредственно связана с местной спецификой Бадахшана.
В-третьих, сохраняются признаки противоречий внутри самого движения "Талибан", прежде всего между центральным руководством и частью северных таджикских командиров. Именно сочетание этих трех факторов делает нынешний кризис качественно отличным от предыдущих эпизодов сопротивления талибам.