С 3 марта Иран временно запретил экспорт продовольствия. О последствиях этой меры для Центральноазиатского региона – в материале Cronos.Asia.
Идеальный шторм
Так называют неблагоприятные факторы, которые, сойдясь в одной точке, делают исходную ситуацию еще хуже. На Ближнем Востоке сейчас такой «идеальный шторм» и происходит. Очевидно пока только одно: в чью бы пользу этот конфликт ни завершился, после него все будет совсем иначе. В том числе – в торговле и логистике как соседней с Ираном Центральной Азии в целом, так и каждой ее страны по отдельности.
Еще 13 января президент США Дональд Трамп написал у себя в соцсети Truth Social: «С настоящего момента любая страна, ведущая бизнес с Исламской Республикой Иран, будет платить пошлину в размере 25% со всех деловых операций, осуществляемых с США. Настоящий указ является окончательным и не подлежит обжалованию» (на скриншоте). Теперь же – с началом войны США и Израиля с Ираном – эта угроза перестала быть актуальной: торговли с Ираном больше нет ни у кого.
Первым по поводу запрета Ираном экспорта продовольствия в ЦА-регионе забеспокоился Таджикистан. Как пишут тамошние СМИ, Иран играет важную роль в поставках продуктов в РТ, и любое изменение в этих поставках может повлиять на продовольственную безопасность страны. Более того: по итогам 2025 года Иран занимает пятое место в товарообороте Таджикистана – $483,9 млн. Более $26 млн из этой суммы – продукты питания: примерно 5% от общего товарооборота. Однако в натуральном выражении это – более 688 тонн молочной продукции, свыше 180 тонн орехов, по 3,3 тыс. тонн белого сахара и кондитерских изделий, около 2,6 тыс. тонн яблок и еще несколько позиций.
Теоретически Таджикистан может переориентироваться на других поставщиков – Узбекистан, Кыргызстан и Китай, с которыми он имеет общие границы. Но нет гарантии, что у соседей найдутся лишние объемы необходимой продукции. Как вариант, можно попробовать импортозамещение. Но реализовывать его придется очень быстро.
Если верить так называемым «независимым ресурсам», в Туркменистане – похожая картина. Там сообщают, что заметно подорожали продукты, бытовая химия, стройматериалы и сигареты. Цены на картофель и огурцы повысились в 3–3,5 раза, а цитрусовые – в два раза. Сигареты подскочили в цене на 40 процентов и, как утверждают продавцы, это не предел – цены будут расти и дальше.
Текущий иранский год закончится только 20 марта. В его первые девять месяцев туркменско-иранский товарооборот составил $504 млн. Однако в эту сумму в Туркменистане не включают стоимость продуктового бартера, которым Тегеран расплачивается с Ашхабадом за газ.
Без паники
Товарооборот Узбекистана и Ирана по итогам прошлого года составил $578 млн. Экспорт Узбекистана в Иран составил $157 млн (0,5% общего экспорта), а импорт – $421 млн (0,9% общего импорта).
От поставок продовольствия из Ирана Узбекистан зависит постольку-поскольку. Например, по объемам поставок молока ИРИ стоит на третьем месте среди поставщиков в РУз после России и Беларуси. Опрошенные узбекистанцы сообщили Cronos.Asia, что по качеству иранское молоко ничуть не хуже российских аналогов, но на 20–40% дешевле.
Остальная товарная номенклатура – та же, что и у Таджикистана: яблоки, сухие и свежие фрукты. Если война продолжится, все это может исчезнуть с полок. Чем заменить – тоже большой вопрос.
Казахстанско-иранский товарооборот в прошлом году достиг $430,3 млн (0,3% от общего объема внешней торговли РК). И это – при том, что уже четыре года подряд Казахстан и Иран постоянно говорят о намерении довести товарооборот до $3 млрд. Однако об этих планах теперь, похоже, Астане и Тегерану придется забыть.
Кыргызстан и Иран в прошлом году наторговали между собой меньше всех в регионе – на $79,8 млн.
Все из этого объема, что человек может выпить и съесть, обошлось Кыргызстану почти в $12,92 млн. Теперь и Казахстану, и Кыргызстану, по аналогии с остальными соседями, придется где-то искать, чем заменить чисто иранские товары, по некоторым из которых Иран является практически единственным поставщиком.
Но и это еще не самое плохое. Как сказано выше, с Ираном сейчас не торгует вообще никто. А это значит, что и сами страны Центральной Азии не смогут продавать свои товары в Иран и на Ближний Восток.
Из РК, например, в Иран за 2024/25 маркетинговый год было продано почти 1,229 млн тонн ячменя и 56,7 тыс. тонн пшеницы. У остальных республик складывается похожая ситуация: товар есть, а покупателя – нет. Точнее, он есть, но не может выполнить своих обязательств по контрактам.
Узбекистану и Казахстану сейчас вообще хуже всех, потому что те транзитные торговые маршруты и коридоры, которые они с таким трудом выстраивали через Иран, потеряли свою актуальность. Надолго ли – не предскажет никто, потому что неизвестно, чем все закончится.
Все остальные маршруты – либо дорогие, либо сопряжены с очень высоким риском. Отсюда главный вопрос: есть ли в странах ЦА-региона долгосрочные стратегии реагирования на такие ситуации?