По данным Евразийского банка развития (ЕАБР), китайские инвестиции в регионе достигли $66 млрд и стремительно меняют структуру – от сырьевых проектов к промышленности и энергетике. Об этом рассказали эксперты ЕАБР на вебинаре "Инвестиционное сотрудничество Китая и стран Евразийского региона".
Как ранее сообщал Cronos.Asia, Китай закрывает главу бурного роста и переходит к новой экономической модели. Сегодня по данным ЕАБР китайские инвестиции в Евразийском регионе переживают важную трансформацию.
"Китай – это крупнейший инвестор и в китайских инвестициях происходят очень интересные явления, которые важны для наших стран-участниц, стран-участниц Евразийского банка развития", – отметил Евгений Винокуров, главный экономист ЕАБР.
Если в начале 2010-х годов они в основном ассоциировались с нефтью, газом, трубопроводами и сырьевыми активами, то теперь все заметнее смещаются в сторону промышленности, электроэнергетики, возобновляемых источников энергии и новых производственных мощностей. Это уже не просто экспорт капитала. Это экспорт технологической модели, управленческого опыта и промышленной логики, которую Китай сначала отработал внутри собственной экономики, а теперь масштабирует за ее пределами.
То, что объем накопленных китайских инвестиций в Евразийский регион достиг рекордных $66 млрд к концу первого полугодия 2025 г., делает Китай крупнейшим азиатским инвестором в регионе: на него, по данным экспертов ЕАБР, приходится около 55% всех инвестиций стран Азии в Евразию.
При этом эксперты ЕАБР отмечают устойчивый рост идет на больших объемах инвестиций.
"Совокупный объем прямых иностранных инвестиций (ПИИ) Китая в регион увеличился с $37,3 млрд в 2016 году до $66,1 млрд в 2025 году, то есть почти на 80%. Или примерно на $30 млрд в натуральном выражении. При этом только с 2023 года рост составил 13%. В страновом разрезе китайские инвестиции присутствуют абсолютно везде, во всех странах", – рассказал Александр Забоев, руководитель Центра интеграционных исследований ЕАБР.
При это, по его словам, максимальный объем ПИИ Китая сосредоточен в пяти государствах Евразийского региона. Это Казахстан, Монголия, Россия, Туркменистан и Узбекистан. На эти пять стран приходится 90% от общего объема китайских инвестиций.
Но главная интрига не только в объеме. Гораздо важнее то, как меняется сама природа китайского капитала.
От трубопроводов к заводам и электростанциям
Долгое время китайские инвестиции в Евразии воспринимались через призму сырьевого интереса. Это было логично: наш регион богат нефтью, газом, углем, металлами, а Китай на протяжении десятилетий нуждался в стабильных поставках ресурсов для своей быстро растущей экономики.
Однако теперь эта модель перестает быть доминирующей. Сырьевой сектор по-прежнему сохраняет значительный вес, но его доля постепенно снижается. Не потому, что Китай полностью уходит из сырья, а потому, что новые инвестиции все чаще направляются в другие отрасли.
На первый план выходят обрабатывающая промышленность и электроэнергетика. Доля промышленности в структуре китайских инвестиций выросла до 22%, а электроэнергетики – до 12,3%. Это уже не эпизодический сдвиг, а устойчивый тренд.
Причина проста: китайские компании изменились сами. Они больше не только покупатели технологий или исполнители инфраструктурных проектов. За последние годы Китай стал производителем собственных технологических решений – от солнечной энергетики и промышленного оборудования до транспорта, металлургии и новых производственных линий. А это значит, что теперь китайский инвестор приходит не только с деньгами, но и с готовой технологией.
Почему растет доля greenfield-проектов
Один из ключевых показателей этой трансформации – рост доли greenfield-проектов. Это проекты, которые создаются с нуля: новый завод, новая электростанция, новая инфраструктура, новое производство.
Сегодня на такие проекты приходится около 60% китайских вложений в регионе. За десять лет их доля выросла на 17 процентных пунктов.
Это важная деталь. Когда инвестор покупает готовый актив, он работает с уже существующей инфраструктурой. Когда он строит объект с нуля, он фактически переносит на новый рынок собственную технологическую и производственную модель. Именно это сейчас и происходит.
Для стран Евразии это имеет двойной эффект. С одной стороны, создаются новые мощности, рабочие места, инфраструктура и налоговая база. С другой – возникает вопрос, насколько глубоко эти проекты встраиваются в местные экономики, развивают локальные цепочки поставок и передают технологии местным специалистам.
Иначе говоря, рост greenfield-инвестиций сам по себе позитивен, но его качество будет зависеть от того, насколько страны региона смогут использовать китайский капитал не только как источник финансирования, но и как инструмент промышленного развития.
Частный китайский бизнес становится активнее
Еще один заметный сдвиг – рост роли частного китайского капитала. Раньше крупные проекты, особенно в нефтегазовом секторе, в основном реализовывали государственные китайские корпорации. Это были масштабные сделки, часто связанные с энергетической безопасностью, межгосударственными соглашениями и долгосрочной сырьевой логикой.
Теперь ситуация меняется. Доля частных китайских компаний за последние десять лет выросла с 22% до 27%. При этом средний размер инвестиционной сделки снижается, а количество проектов растет.
Это означает, что китайские инвестиции становятся более диверсифицированными. Вместо нескольких гигантских проектов появляется больше средних и точечных вложений: заводы, производственные площадки, солнечные и ветровые электростанции, инфраструктурные объекты.
Для региона это может быть даже важнее, чем крупные сырьевые мегапроекты. Такие инвестиции чаще создают более плотную экономическую ткань: вокруг них могут формироваться подрядчики, сервисные компании, логистика, занятость, локальное производство компонентов.
Центральная Азия – главный фокус Китая
Центральная Азия стала ключевым направлением китайских инвестиций в Евразии. На нее приходится около $36 млрд, или примерно 54–55% всех китайских вложений в регионе.
Это неудивительно. Центральная Азия для Китая – не просто соседний рынок. Это пространство, где пересекаются сразу несколько интересов: энергетика, транспорт, промышленность, продовольственная безопасность, логистика, доступ к западным рынкам и развитие инициативы "Пояс и путь".
За последние пять лет доля Центральной Азии в китайском инвестиционном портфеле выросла примерно на 5 процентных пунктов. Лидерами по объему накопленных инвестиций являются Казахстан, Узбекистан и Туркменистан. На каждую из этих стран приходится около $10 млрд китайских вложений.
В секторальном разрезе основными направлениями остаются сырье, промышленность и электроэнергетика. В совокупности они формируют около 85% китайских инвестиций в Центральной Азии.
В страновом разрезе к странами-лидерами являются Казахстан, Узбекистан и Туркменистан.
"На эти три страны приходится плюс-минус 10 миллиардов китайских накопленных инвестиций в каждую, и они составляют костяк всех инвестиций в центральную Азию", – отметил Айдос Омаров, старший аналитик Центра интеграционных исследований ЕАБР.
В качестве примера эксперт привел в пример крупные проекты в трёх секторах промышленности стран Центральной Азии: сырьевой, обрабатывающий и электроэнергический. Совокупно три этих сектора составляют 85% от всего объема накопленных инвестиций в Центральную Азию. Объем вложений превысил уже $9 млрд и планируется дальнейшее расширение вложений.
"Проект по разработке нефтяных месторождения в Казахстане, а именно в Актюбинской области с участием инвестиций CMPC и CENAPEC. Сейчас мы зафиксировали объем инвестиций, превышающий $2 млрд. Также стоит отметить крупный проект с участием капитала China Energy. Это строительство трех солнечных электростанций в трех разных областях Узбекистана. Суммарный объем инвестиций на данный момент около $2 млрд", – рассказал Айдос Омаров.
Казахстан: крупный, но уже зрелый рынок
Казахстан исторически является крупнейшим получателем китайских инвестиций в Центральной Азии.
За последние пять лет объем накопленных вложений вырос с $10,3 млрд до $11,4 млрд.
На первый взгляд, рост выглядит умеренным, особенно на фоне Узбекистана. Но это объясняется не потерей интереса, а более зрелой фазой инвестиционного цикла. Китайские компании в Казахстане присутствуют давно, многие крупные проекты уже реализованы, особенно в нефтегазовом секторе.
Сырьевой сектор по-прежнему занимает значительную долю – около 46% китайских инвестиций в Казахстане. Но его вес снижается, поскольку новые вложения все чаще идут в обработку и промышленность. Доля обрабатывающего сектора выросла с 13% до 18%.
Это важный сигнал для Казахстана. Если раньше китайское присутствие часто воспринималось через нефтегазовую призму, то теперь открывается возможность переформатировать инвестиционную повестку: от добычи ресурсов – к созданию добавленной стоимости внутри страны.
Для Казахстана это особенно актуально на фоне задач индустриализации, развития переработки, модернизации энергетики и поиска новых экспортных ниш. Китайский капитал может стать одним из источников этого перехода, но только при условии грамотной государственной политики: локализации производства, требований к технологическому обмену, подготовке кадров и защите национальных экономических интересов.
Узбекистан: инвестиционный рывок за пять лет
Наиболее впечатляющая динамика наблюдается в Узбекистане. За последние пять лет объем китайских инвестиций в стране вырос с $2,1 млрд до $10,7 млрд. Это более чем пятикратный рост.
Причины понятны. Узбекистан после начала экономических реформ стал более открытым для иностранного капитала. Либерализация экономики, улучшение условий для инвесторов, потребность в модернизации промышленности и инфраструктуры сделали страну одним из самых привлекательных рынков региона.
Особенно заметен рост в электроэнергетике. С 2022 года китайские компании активно заходят в проекты возобновляемой энергетики – солнечные и ветровые электростанции. В результате доля электроэнергетики превысила половину всего портфеля китайских инвестиций в Узбекистане.
Это показывает, что Узбекистан стал для Китая не просто рынком сырья или торговли, а площадкой для масштабирования энергетических технологий. Наиболее показательный упомянутый ранее пример – строительства трех солнечных электростанций в разных областях страны с участием China Energy.
Почему энергетика стала новой точкой притяжения
Рост интереса к электроэнергетике объясняется несколькими факторами.
Во-первых, страны Центральной Азии сталкиваются с растущим спросом на электроэнергию. Население увеличивается, экономика развивается, промышленность требует новых мощностей, а старая энергетическая инфраструктура во многих случаях нуждается в обновлении.
Во-вторых, Китай обладает сильными позициями в сфере солнечной и ветровой энергетики. Для китайских компаний зарубежные рынки становятся естественным продолжением внутреннего технологического развития.
В-третьих, энергетика хорошо вписывается в политическую рамку сотрудничества. Проекты ВИЭ можно представить как вклад в устойчивое развитие, энергобезопасность и климатическую повестку. Для стран региона это удобно и экономически, и имиджево.
Но есть и риски. Быстрое строительство новых мощностей требует развития сетевой инфраструктуры, систем балансировки, накопителей энергии и прозрачных правил покупки электроэнергии. Без этого ВИЭ-проекты могут столкнуться с ограничениями интеграции в энергосистему.
Инвестиции как часть большой политики
Китайские инвестиции в Евразии нельзя рассматривать только как экономику. Это также часть широкой политической архитектуры.
Инвестиционное сотрудничество закрепляется на уровне крупных международных форматов и двусторонних соглашений. Среди важных политических рамок называются Шанхайская организация сотрудничества, саммит "Китай – Центральная Азия", инициатива "Пояс и путь", а также регулярные межправительственные комиссии.
Такая институциональная поддержка имеет значение. Она снижает политические риски для инвесторов, облегчает согласование проектов и задает долгосрочную рамку сотрудничества.
Но одновременно это означает, что страны региона должны смотреть на китайские инвестиции стратегически. Вопрос уже не в том, привлекать или не привлекать капитал из КНР. Вопрос в том, на каких условиях это делать.
Что это значит для Евразии
Китайский капитал становится одним из ключевых факторов экономической перестройки Евразийского региона. Он уже не ограничивается добычей ресурсов. Он идет в промышленность, энергетику, инфраструктуру, логистику и новые производственные проекты.
Для стран региона это окно возможностей. Китайские инвестиции могут помочь модернизировать промышленность, закрыть инфраструктурные дефициты, развить энергетику и ускорить технологическое обновление.
Впрочем это окно не останется открытым автоматически. Выиграют те страны, которые смогут четко сформулировать собственные приоритеты: где нужен капитал, где нужны технологии, где важна локализация, где необходимо участие местного бизнеса, а где нужно защищать стратегические отрасли от чрезмерной зависимости.
Китайские инвестиции становятся более зрелыми. Но пока остаётся открытым вопрос в том, смогут ли экономики Евразии так же зрело ими распорядиться.