Перебои в традиционных маршрутах поставок в Афганистан вынуждают ООН и международные организации искать новые логистические решения. На этом фоне Центральная Азия постепенно приобретает новое значение не только как гуманитарный коридор, но и как пространство формирования будущих транспортных и экономических связей между Центральной и Южной Азией. Что именно происходит – подробнее на Cronos.Asia.
Кризис вокруг Ормузского пролива обычно рассматривается через призму энергетики, безопасности и мировой торговли. Однако последствия происходящих событий могут оказаться значительно шире.
Недавно The Guardian привлек внимание к проблемам, с которыми столкнулись гуманитарные организации, работающие в Афганистане. По данным Всемирной продовольственной программы ООН (ВПП), стоимость доставки продовольствия в страну выросла втрое. Грузы, которые ранее направлялись через традиционные маршруты, теперь приходится перенаправлять по суше через несколько государств, что увеличивает сроки поставок на недели.
Для Афганистана это не просто логистическая проблема. По оценкам ООН, около 3,7 млн афганских детей страдают от истощения. Из них почти один миллион находится в состоянии тяжелого истощения, при котором риск смертности многократно возрастает. По данным ЮНИСЕФ, в 2026 году лечение потребуется более чем 1,3 млн детей в возрасте от шести месяцев до пяти лет. Еще около 1,2 млн беременных и кормящих женщин нуждаются в помощи в связи с острым недоеданием.
В этих условиях любая задержка поставок продовольствия, медикаментов или других гуманитарных грузов непосредственно влияет на жизнь миллионов людей.
Ситуация усугубляется тем, что одновременно накладываются несколько кризисов.
Нестабильность в районе Ормузского пролива делает морские перевозки менее предсказуемыми. Пакистанское направление, традиционно игравшее ключевую роль в обеспечении Афганистана, сталкивается с регулярными ограничениями и перебоями. Иран, который долгое время оставался важным источником продовольствия и альтернативным транзитным маршрутом, также испытывает последствия конфликта и вводит ограничения на экспорт отдельных категорий продукции.
Фактически гуманитарные организации сталкиваются не с одной проблемой, а с целым комплексом ограничений, которые вынуждают их искать новые маршруты доставки помощи.
Именно поэтому ООН и ВПП все активнее обращаются к альтернативным направлениям, включая Лазуритовый коридор через Турцию, Кавказ, Каспий и Центральную Азию.
На первый взгляд речь идет исключительно о гуманитарной логистике. Однако последствия этого процесса могут оказаться значительно шире.
По мере расширения альтернативных маршрутов возрастает значение инфраструктуры нашего региона. Каспийские порты, железнодорожные линии, логистические центры, погранпереходы и другая инфраструктура начинает играть новую роль в обеспечении связанности между Центральной и Южной Азией.
Особое значение в этой системе приобретают Казахстан, Узбекистан и Туркменистан.
Казахстан располагает портами Актау и Курык и развитой железнодорожной сетью, связывающей Каспий с внутренними районами Центральной Азии. Узбекистан сохраняет значение ключевого сухопутного узла благодаря Термезу и прямым транспортным связям с Афганистаном. Туркменистан обладает важным преимуществом в виде кратчайших маршрутов к западным регионам Афганистана через Туркменбаши и приграничную инфраструктуру.
Однако наиболее интересные изменения происходят не на уровне отдельных маршрутов, а на уровне подходов к развитию инфраструктуры.
Кризис показал, что граница проходит не между гуманитарной и экономической инфраструктурой, а между изолированным и комплексным подходом к ее использованию. Одни и те же транспортные объекты могут одновременно выполнять гуманитарные, торговые и транзитные функции, формируя основу для более тесной региональной связанности. В этом смысле речь идет уже не о параллельном существовании гуманитарной и экономической инфраструктуры, а о формировании единого пространства связанности.
Такой подход позволяет иначе взглянуть и на роль Афганистана. Если раньше страна в основном рассматривалась как получатель международной помощи, то сегодня она все чаще оказывается частью более широкой региональной транспортно-логистической системы. В этой системе гуманитарные маршруты постепенно переплетаются с торговыми коридорами, энергетическими проектами и инициативами по развитию региональной связанности.
Особое значение в этих условиях приобретает недавно созданный в Алматы Региональный центр ООН по Целям устойчивого развития для Центральной Азии и Афганистана.
Потенциально он способен стать не только площадкой для координации программ развития, но и центром экспертного диалога по вопросам логистики, транзита и инфраструктурного взаимодействия. В условиях перестройки существующих маршрутов такая площадка может сыграть важную роль в выработке совместных подходов между странами Центральной Азии, Афганистаном и международными организациями.
Кризис вокруг Ормуза стал серьезным вызовом, однако одновременно он открывает более широкий процесс переосмысления роли транспортных коридоров Центральной и Южной Азии.
Сегодня речь идет уже не только о доставке продовольствия и медикаментов. На наших глазах формируется инфраструктура, которая в будущем может одновременно обслуживать гуманитарные программы, торговлю, инвестиции и региональные проекты развития.
Таким образом можно утверждать, что главный долгосрочный эффект нынешнего кризиса заключается не в изменении отдельных маршрутов поставок, а в постепенном формировании новой экономической географии региона, основанной на связанности, взаимозависимости и общих инфраструктурных интересах.