Центральная Азия все увереннее заявляет о себе как о самостоятельном игроке мировой политики. Особую роль в этом процессе играет Казахстан, обладающий крупнейшей экономикой региона, развитой дипломатией и ключевым транзитным положением между Европой и Азией, сообщает Cronos.Asia.
Роль Казахстана в международных форматах
Астана последовательно продвигает многовекторную внешнюю политику, развивая сотрудничество с Россией, Китаем, Европейским союзом, США, Турцией и государствами Ближнего Востока, одновременно выступая за укрепление региональной координации между странами Центральной Азии.
В последние годы Казахстан сделал два важных дипломатических шага на ближневосточном направлении: официально присоединился к Авраамовым соглашениям и вошел в новый Совет мира по Газе. В последнем случае президент Касым-Жомарт Токаев представляет Казахстан как одно из государств-учредителей этой международной инициативы.
Эти решения отражают более широкую стратегию Казахстана по укреплению своей роли в международной дипломатии. Они перекликаются с накопленным опытом страны в сфере межрелигиозного диалога, прежде всего со Съездом лидеров мировых и традиционных религий, который на протяжении многих лет проходит в Астане и стал одной из известных международных площадок для обсуждения вопросов духовного согласия.
В совокупности эти инициативы формируют новую модель миротворческой дипломатии, сочетающую политический диалог, экономическое взаимодействие и межрелигиозное примирение. Такой подход выходит за рамки традиционных переговорных форматов и отражает стремление Казахстана предложить более комплексный механизм урегулирования конфликтов.
Этот баланс отражает зрелость региональных элит и стремление выстраивать международные отношения не на основе зависимости, а на принципах взаимного уважения, прагматизма и диверсификации партнерств.
Если еще 10-15 лет назад регион часто воспринимался как постсоветская периферия, то сегодня он становится ареной конкуренции различных внешних форматов взаимодействия – американского C5+1, европейского Z5+1, китайской модели «Китай – Центральная Азия», а также традиционного влияния России и растущей активности Турции.
C5+1: геополитический баланс и инвестиции
Формат C5+1 закрепился как механизм политического диалога между пятью странами региона и США. Его ключевая логика – диверсификация партнерств и укрепление институциональной устойчивости.
6 ноября 2025 года в Белом доме состоялась первая встреча президента Дональда Трампа в рамках указанного формата с лидерами всех пяти центральноазиатских государств, на которой обсуждались вопросы доступа к критически важным минеральным ресурсам, развития возобновляемой энергетики, транспортных коридоров, экономических проектов и безопасности.
Свидетельством растущего внимания Вашингтона к Центральной Азии являются крупные соглашения, заключенные в сентябре 2025 года Казахстаном и Узбекистаном с США в области транспорта и авиации, и подписанные между Токаевым и Трампом 29 соглашений на общую сумму около 17 млрд. долларов. Сделки охватывали промышленность, энергетику, цифровизацию, образование и инновации.
Кроме того, в начале февраля американская корпорация международного развития финансирования (DFC) выразила заинтересованность в получении финансирования в размере до 700 млн. долларов для разработки крупнейшего Северного Катпарского вольфрамового рудника в Карагандинской области. Специальный посланник США Серджио Гор высоко оценил эту инициативу, обозначив ее как признак более масштабного геополитического сдвига. По его словам, США намерены взаимодействовать со странами Центральной Азии на беспрецедентном уровне.
Z5+1: европейская проектная рациональность
Встреча Германии с министрами иностранных дел пяти стран Центральной Азии в Берлине 11 февраля формализовала формат Z5+1 («Z» означает «Центральная Азия») как постоянный и практический канал работы. Немецкая инициатива отражает попытку сделать европейское присутствие более прагматичным.
При этом данная платформа не намерена конкурировать или заменять действующие программы ЕС на центральноазиатском направлении, а наоборот нацелена на их дельнейшую поддержку. В фокусе Z5+1 находятся транспортные коридоры, логистика, стандартизация, санкционная устойчивость и привлечение инвестиций. Можно рассматривать формат как более «менеджерскую» модель: меньше деклараций, больше проектной координации.
В контексте развития Транскаспийского маршрута и усиления связи Европы с Азией Z5+1 становится инструментом геоэкономической конкуренции с другими инфраструктурными сетями.
Тем не менее, европейский ресурсный потенциал уступает китайскому, а политическая координация внутри ЕС остается замедляющим фактором.
Китайская модель: инфраструктура и стратегическая глубина
Формат «Китай – Центральная Азия» (C5+C) представляет собой мощный механизм стратегического сближения, направленный на создание «сообщества единой судьбы» через глубокую экономическую интеграцию и развитие инфраструктуры в рамках инициативы «Один пояс, один путь».
Пекин воспринимает Центральную Азию как критический тыл и транзитный узел. Он готов строить объекты «под ключ», не выдвигая политических требований к демократизации, что делает его крайне удобным партнером для реализации капиталоемких проектов в энергетике и транспорте.
В отличие от западных площадок, этот формат максимально институционализирован: он имеет собственный постоянный секретариат в Сиане и опирается на регулярные саммиты глав государств (раз в два года), где Пекин выступает в роли ключевого инвестора и гаранта региональной стабильности. Приоритетами формата являются реализация мегапроектов, таких как Транскаспийский международный транспортный маршрут, соединяющий Китай, Центральную Азию и Европу путем внедрения цифровых решений и модернизации инфраструктуры.
Другими приоритетами формата остаются укрепление энергетической безопасности, борьба с «тремя силами зла» (терроризм, сепаратизм, экстремизм) и продвижение технологического лидерства Китая в регионе при строгом соблюдении принципа невмешательства во внутренние дела.
Россия: безопасность и историческая близость
Формат «Россия – Центральная Азия» (РФ+ЦА) представляет собой глубокую и многоуровневую систему взаимодействия, основанную на сочетании исторических, культурных, экономических и миграционных связей и механизмов безопасности – ОДКБ и двустороннего военного сотрудничества.
В отличие от внешних игроков, Москва опирается не только на инвестиционные проекты, но и на тесную институциональную связку в рамках ЕАЭС и ОДКБ, единое техническое и языковое пространство, а также на критическую взаимозависимость рынков труда и энергетических систем. Данный формат усиливается реализацией масштабных логистических маршрутов (коридор «Север – Юг») и созданием новых энергетических альянсов, что делает РФ незаменимым стабилизирующим фактором в регионе.
С 2022 года формат официально переведен на высший уровень. Второй очный саммит «Россия – Центральная Азия» состоялся в октябре 2025 года в Душанбе, где стороны договорились о дальнейшем шестистороннем сотрудничестве в сфере противодействия терроризму и экстремизму, нелегальной миграции, незаконному производству и обороту наркотических средств, а также углублении межрегионального и приграничного сотрудничества.
Турция: тюркская солидарность и альтернативный транзит
Формат «Турция – Центральная Азия» представляет собой амбициозный проект формирования единого тюркского геополитического пространства под эгидой ОТГ, основанный на идеологии «этнокультурного братства» и стратегическом стремлении Анкары стать ключевым логистическим и энергетическим хабом для региона.
В отличие от других игроков, Турция делает ставку на «мягкую силу» через общность истории, языка и религии, дополняя ее «жесткими» инструментами: активным военно-техническим сотрудничеством (экспорт БПЛА и оборонных стандартов) и развитием «Срединного коридора». Этот формат позволяет странам Центральной Азии диверсифицировать свои связи, используя Турцию как альтернативное окно в Европу и инструмент укрепления своей суверенной идентичности.
Несмотря на этническое отличие (принадлежность к иранской языковой группе), Таджикистан также все активнее встраивается в орбиту влияния Турции, трансформируя формат «Турция – ЦА» из чисто этнического в регионально-прагматический. Важно также отметить, что на XII Саммите Совета глав государств ОТГ состоялся запуск расширенного формата «ОТГ+», который позволит привлечь к сотрудничеству не только страны, говорящие на тюркских языках, но и стратегических партнеров из соседних регионов.
Регион как активный игрок
Главный вопрос не в том, кто победит в соревновании форматов, а в том, сможет ли сама Центральная Азия использовать их конкуренцию для укрепления своей стратегической автономии.
Если государства региона смогут синхронизировать экономические выгоды с институциональной устойчивостью и минимизировать риски зависимости, то конкуренция США, Китая, России, Европы и Турции станет не угрозой, а ресурсом развития.
Именно в этом – ключ к новой роли Центральной Азии как самостоятельного узла глобальной политики, а не периферийного поля чужой игры.
Автор: Тимур Серікұлы – ведущий редактор Фонда «Центр анализа и прогнозирования «Открытый мир» (Астана), эксперт в области международной конфликтологии и геополитики.