В Центральной Азии вода — это не только реки, каналы и водохранилища, но и тихая политика. Вода решает, будет ли урожай, выдержит ли энергетика, дойдёт ли поток до Арала и не возникнут ли межгосударственные разногласия. В нюансах водной дипломатии разбирался Cronos.Asia.

Единый орган

Водная дипломатия — это совокупность переговоров, партнёрств и соглашений между странами, региональными организациями и международными учреждениями по вопросам совместного использования трансграничных водных ресурсов, их сохранения и управления.

В советское время эту конструкцию поддерживала единая система обмена: верховья сбрасывали воду в вегетационный период, а нижние страны компенсировали это энергоресурсами. После распада Союза прежняя механика не исчезла, но стала работать со скрипом.

По мнению эксперта по вопросам Евразии Анкарского центра исследований кризиса и политики (ANKASAM) Дилары Кечиалан, Центральная Азия является одним из наиболее уязвимых регионов, переживающих кризисы в сфере распределения водных ресурсов после распада Союза.

«Кыргызстан и Таджикистан, входящие в число государств верхнего бассейна, контролируют водные ресурсы, в то время как государства нижнего бассейна — Казахстан, Узбекистан и Туркменистан — интенсивно используют воду для сельского хозяйства и производства энергии. Из-за этой асимметричной структуры в регионе часто возникают конфликты, связанные с распределением водных ресурсов», — отмечает эксперт.

В феврале 1992 года в Алматы пять министров водного хозяйства Центральной Азии подписали Соглашение «О сотрудничестве в сфере совместного управления использованием и охраной водных ресурсов межгосударственных источников». Таким образом был создан единый орган — Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия (МКВК).

На этом фоне роль Казахстана особая. С одной стороны, страна сама уязвима: по официальным данным, 44,3% её водных ресурсов формируется за счёт притока трансграничных рек, а значит, значительная часть водной безопасности зависит не только от внутренних решений, но и от действий соседей.

С другой стороны, Казахстан — один из ключевых игроков, заинтересованный в стабильном водоснабжении южных регионов и сохранении Северного Аральского моря. Не случайно с 2024 года Казахстан председательствует в Международном фонде спасения Арала до 2026 года.

Три направления водной дипломатии Казахстана

Водная дипломатия Казахстана сегодня строится по трём направлениям:

• Первое — переговоры и сезонная координация со странами региона.

• Второе — попытка перевести споры из режима «кто громче требует» к точному учёту воды, графикам и взаимным обязательствам.

• Третье — укрепление международной правовой базы.

В 2024 году Казахстан ратифицировал Конвенцию ООН о праве несудоходных видов использования международных водотоков, а с 16 февраля 2025 года она вступила для страны в силу. Это не волшебная палочка, но важный юридический каркас: чем чётче правила, тем меньше пространства для интерпретаций в духе «мы так поняли по-своему».

Один из наиболее показательных примеров — работа с Кыргызстаном по рекам Шу и Талас. Именно эти реки жизненно важны для орошения на юге Казахстана, и именно здесь водная дипломатия выглядит не как трибуна, а как точная, почти ювелирная настройка.

В 2024 году на 33-м заседании Шу-Таласской водохозяйственной комиссии стороны договорились о подаче в Казахстан 180 млн куб. м воды по реке Шу и 380 млн куб. м по реке Талас. Позже графики корректировались, чтобы увеличить подачу воды в наиболее чувствительный период поливного сезона.

Сам механизм Шу-Таласской комиссии международные структуры давно называют одним из наиболее успешных примеров трансграничного водного сотрудничества в регионе: он позволяет согласовывать распределение воды, совместно управлять инфраструктурой и не доводить ситуацию до конфликтов.

Сотрудничество с Узбекистаном

Не менее важное направление — сотрудничество с Узбекистаном по Сырдарье. Здесь Казахстан действует не только через политические заявления, но и через конкретные инструменты.

В марте 2024 года Астана и Ташкент договорились устанавливать друг у друга счётчики на трансграничных водных объектах и обмениваться данными в режиме онлайн. Это серьёзный шаг для региона: вода любит неопределённость, а счётчик — нет. Там, где появляется прозрачный учёт, снижается уровень недоверия и взаимных претензий.

Есть и более масштабные примеры. На 87-м заседании МКВК Казахстан договорился о поступлении около 11 млрд куб. м воды по Сырдарье к апрелю 2025 года в Шардаринское водохранилище. Это было необходимо для стабильного прохождения поливного сезона на юге страны.

Позже, на 89-м заседании в Самарканде, были согласованы новые параметры: на поливной период 2025 года Казахстан должен был получить около 3,7 млрд куб. м воды по Сырдарье, 909 млн куб. м — по межгосударственному каналу «Достык», а 975 млн куб. м планировалось направить в Северное Аральское море. Кроме того, по договорённости с Узбекистаном с октября 2024 года по октябрь 2025 года в Казахстан должно поступить свыше 16 млрд куб. м воды.

Сохранение Арала

Сохранение Северного Аральского моря — отдельная глава, где дипломатия становится осязаемым результатом.

В 2024 году, впервые за пять лет, план подачи воды в Арал в поливной период был выполнен почти на 100%: в море направили 977 млн куб. м воды. С начала года объём притока превысил 2 млрд куб. м, а общий объём воды в Северном Арале достиг 22 млрд куб. м.

Параллельно Казахстан вместе со Всемирным банком готовит вторую фазу проекта по сохранению Северного Аральского моря с реконструкцией Кокаральской плотины и новыми гидротехническими решениями. Здесь особенно заметно, что водная дипломатия — это попытка довести воду туда, где она уже стала вопросом экологии, рыболовства, занятости и самой жизни.

«В Водном кодексе впервые введено понятие "водная безопасность". Оно охватывает защиту граждан и экономики от дефицита и загрязнения воды, а также защиту интересов республики в области охраны и использования трансграничных водных ресурсов», — отмечает министр водных ресурсов и ирригации Казахстана Нуржан Нуржигитов.

Без пасторали

Сложностей в водной повестке Центральной Азии по-прежнему достаточно. Во-первых, интересы стран не совпадают по сезонам: верховьям вода нужна для гидроэнергетики, особенно зимой, а низовьям — летом, в период орошения. Во-вторых, многие механизмы всё ещё опираются на устаревшее наследие советской системы. В-третьих, инфраструктура изношена, и значительная часть воды теряется из-за утечек и неэффективных каналов.

По оценкам, потери воды при транспортировке на орошение могут достигать 50%, а в секторе питьевого водоснабжения — до 55%. Дополнительно усиливается климатическое давление: рост населения, засухи, паводки и обострение конкуренции за ресурсы.

Как решаются эти проблемы? Не одним соглашением, а системной и длительной работой. Через межгосударственные комиссии, где согласуются режимы водохранилищ и лимиты подачи воды. Через водно-энергетические договорённости, увязывающие воду и электроэнергию. Через цифровизацию учёта, позволяющую опираться на данные, а не на эмоции. И через международные площадки, где Казахстан стремится сохранять рабочий диалог.

Только за 2024 год Казахстан провёл около 35 заседаний по трансграничным рекам с соседними странами и добился конкретных договорённостей по Шу, Таласу и Сырдарье.

Итак, Центральная Азия входит в эпоху, когда вода становится ключевым фактором устойчивости. Казахстан в этой системе — не всесильный дирижёр, а страна, жизненно заинтересованная в стабильности трансграничных рек. Поэтому здесь выгоднее строить мосты, чем накапливать противоречия.

Водная дипломатия Казахстана — это попытка связать интересы верховьев и низовьев, превратить старые споры в понятные процедуры и получить практический результат от регионального сотрудничества.