Можно ли быть услышанным в обществе, где сам язык принадлежит не тебе? Этим вопросом задались участники панельной дискуссии в Казахстанско-немецком университете, разобрав эссе философа Гаятри Спивак и примерив его к казахстанской реальности. В центре разговора оказалось понятие субалтерн – и вопрос, кто именно сегодня в Казахстане остается неуслышанным. Подробнее – на Cronos.Asia.
Кто такой субалтерн и почему это не просто «угнетенный»
Понятие «субалтерн» ввел в оборот итальянский философ-марксист Антонио Грамши – как альтернативу слову «рабочий класс», описывающую подчиненное положение группы в капиталистической системе. В 1988 году индийско-американский философ Гаятри Спивак переосмыслила это понятие в своем эссе «Могут ли субалтерны говорить?» и сделала из него нечто большее, чем просто синоним слова «угнетенный».
По Спивак, субалтерны – это не класс и не однородная группа. Это разрозненные индивидуумы, у которых нет ни единого языка, ни ресурсов, ни канала, чтобы заявить о себе. Причем как только такой канал появляется, они перестают быть субалтернами. Именно поэтому любые попытки объединить их в категорию, по парадоксальной логике Спивак, только усиливают их невидимость: навязанная извне идентичность заглушает то немногое, что они могли бы сказать сами.
Кто говорит вместо них – и почему это проблема
Центральный аргумент Спивак строится на критике тех, кто берется говорить за угнетенных, не замечая, что тем самым вытесняет их голос. Западные интеллектуалы – Фуко и Делез, наивно полагали, что маргинализованные группы способны говорить сами за себя, достаточно лишь дать им слово. Спивак показывает, что это утопизм: желание субалтерна уже сформировано господствующей идеологией, и потому его устами нередко говорит кто-то другой.
Здесь в игру вступают два значения слова «репрезентация», которые Спивак берет у Маркса. Первое – это создание образа, портрета группы. Второе – политическое представительство, говорящее лицо. В обоих случаях за субалтерна говорят другие: британский колониализм, индийский национализм, западная академия. Индийская женщина, оказавшаяся между этими дискурсами, не слышна ни в одном из них – она стирается в самом акте своего «раскрытия».
Есть ли субалтерны в Казахстане
Именно этот вопрос оказался самым острым на дискуссии в Алматы. Аудитория называла разные группы: женщины, представители ЛГБТК+-сообщества, жители сельской местности, этнические меньшинства. Но спикеры охлаждали попытки составить готовый список.
«Подойти и сказать, что объективно со всех сторон вот эта группа является субалтерной – нет, так нельзя. Субалтерность перемещается, там нужно смотреть на пересечения: класс, этничность, гендер», – отметил Александр Тен, спикер со стороны Казахстанско-немецкого университета.
Ключевая характеристика субалтерна по Спивак – невозможность его объединить. Список «официально признанных» маргинализованных групп в Казахстане остается коротким не случайно: крупные, расплывчатые категории снижают риск мобилизации. Огромная территория, фрагментированное население, физическая удаленность – все это делает любую организацию крайне сложной.
Дают ли соцсети голос или только имитируют его
Один из участников дискуссии предположил, что цифровое пространство все же расширяет возможности для самовыражения. Спикеры отнеслись к этому скептически. Соцсети воспроизводят тот же навязанный язык – концептуальный, не только лингвистический. Структурного скачка не происходит: мы говорим в рамках тех же дискурсивных механизмов, которые нас и ограничивают.
Отдельно прозвучала тема самоцензуры. Когда в Казахстане проходило голосование за новую конституцию, некоторых людей обязывали прийти на участки с работы – подлинность выраженных мнений в таких условиях становится под вопрос. Кто формирует авторитетные источники и почему мы им доверяем – это тоже вопрос власти над знанием.
Зачем читать эти сложные тексты
Дискуссия прошла в рамках проекта «Читая левую литературу: власть, знание и несправедливость», став уже второй встречей цикла, посвященного современной левой философии, – после обсуждения текста Миранды Фрикер о герменевтической несправедливости. Формат таких встреч принципиально не предполагает готовых выводов.
«Если вы ищете четкие политические решения для маргинализованных групп, вы разочаруетесь – Спивак их не предлагает. Текст полезен тем, что позволяет расшатать существующие структуры знания и понять, что это не само собой разумеющиеся вещи», – объяснил модератор дискуссии Филипп Семенов из Марбургского университета.
Именно в этом, по мнению организаторов, и состоит смысл подобных встреч: не предложить решение, а создать пространство, где люди, чувствующие, что их не слышат, могут попытаться это назвать. Следующая дискуссия продолжит разговор о власти, знании и тех, кто оказывается за их пределами.