Права человека в Казахстане чаще обсуждают в Алматы и Астане, тогда как в регионах проблемы остаются менее заметными, а иногда и вовсе незамеченными. Между тем как видится нам, говорить об этих проблемах нужно тоже уметь. Подробнее – на Cronos.Asia.
На днях в Алматы прошла пресс-конференция «Права снизу вверх: как в регионах Казахстана защищают права человека - и с чем сталкиваются правозащитники». Она была посвящена итогам подготовки региональных правозащитников. Впрочем, она неожиданно показала: говорить о проблемах на местах готовы многие, а вот внятно и структурированно объяснить, как именно эти проблемы решаются, пока удаётся не всегда.
Здесь стоит подчеркнуть, что в анонсе мероприятия указывалось – проект финансировался Правительством Великобритании для международного развития.
Права человека «снизу вверх» - без инструкции и сценария
Анонс мероприятия обещал системный разговор: итоги пятимесячной программы, конкретные кейсы, усиление региональных команд.
В реальности же обсуждение развивалось так же, как и сама региональная правозащита - рывками, через личные истории, эмоции и постоянные отступления в сторону. Спикеры перескакивали между темами, возвращались к уже сказанному и часто оставляли мысли незавершёнными.
В этом, впрочем, была своя ирония. Защита прав человека «снизу вверх» звучала буквально снизу вверх - без чёткого плана, но с ощутимым напряжением. В отличие от аккуратных официальных отчётов, региональная реальность оказалась менее отредактированной и куда более хаотичной.
Когда личный кейс звучит убедительнее любой программы
Наиболее цельным и понятным оказался кейс, выросший из личного конфликта. Региональный активист Виталий Шевченко рассказал, как дискуссия с депутатом Мажилиса на тему так называемой «пропаганды ЛГБТ» закончилась советом «не кукарекать» - и переросла в гражданский иск, принятый судом к производству.
«Вот большое спасибо, что благодаря этому проекту я смог подать гражданский иск к нему», - сказал спикер.
Здесь стоит сказать, что его история звучала почти учебниково: личная дискриминация - публичное высказывание - правовой инструмент. Возможно, именно поэтому она воспринималась особенно убедительно. Пока речь шла о конкретных словах, конкретном человеке и конкретном суде, разговор о правах человека становился ясным и логичным. Даже в чувствительной теме ЛГБТ, где границы между политической риторикой и защитой достоинства размыты особенно сильно, правовая рамка оказалась понятнее, чем многие абстрактные рассуждения.
Повседневные права: жильё, интернет и бесконечные отписки
Не менее показательные истории касались прав, которые редко воспринимаются как «правозащитные», но напрямую влияют на качество жизни. К примеру, правозащитница Дарига Кенжибаева говорила о социальном жилье в Казахстане - промерзающих крышах, трещинах в домах и неработающем отоплении. По её словам, ответственность за дефекты постоянно перекладывается между застройщиками и акиматами, а жители вынуждены годами добиваться элементарной безопасности.
«Социальное жильё построено за государственные средства, почему мы, простой народ, должны годами ждать и что-то доказывать», - сказала она.
Похожую по логике, но ещё более показательную ситуацию описала спикер Сандугаш Санд-Ахмет, рассказавшая об отсутствии интернета в сельской местности. Оборудование в селе есть, но связь пропала и не восстанавливается уже год. Обращения к акимам всех уровней и в профильное министерство результата не дали.
«В ответе мне сказали, что виновны сами жители…. Всё, на это вопрос у них закрыт», - пояснила спикер.
Так доступ к интернету - и право быть участником цифровизации - оказался не гарантией, а результатом личной настойчивости. Эти кейсы прозвучали особенно отчётливо, потому что в них права человека выглядели не как абстрактная категория, а как холод в квартире и отсутствие связи.
Проект есть, а ясности - не всегда
Самой сложной частью пресс-конференции стал блок вопросов и ответов, где слово взяла правозащитница, руководитель проекта Бахытжан Торегожина. Именно здесь разговор о защите прав человека неожиданно столкнулся с другой проблемой - невозможностью чётко и последовательно объяснить, как именно работает сама правозащитная программа.
Цифры звучали, но не складывались в понятную систему: сначала упоминались 143 участника, затем - 48 дошедших до финала, потом 25 реализованных кейсов и 12 человек, приехавших в Алматы. Что именно означают эти показатели и как они соотносятся с результатами проекта, так и осталось не до конца ясно.
«Половину сделали, половину не сделали»
Эта фраза, прозвучавшая почти между делом, стала, пожалуй, самым точным описанием не только проекта, но и всей региональной правозащитной реальности.
На уточняющие вопросы из зала следовали ответы, которые скорее уводили в сторону, чем проясняли ситуацию. В какой-то момент прозвучало прямое: «Я ничего не могу сказать».
А рассуждения о том, что правозащитников «не бывает достаточного количества», потому что всё зависит от наличия проблемы, выглядели настолько гибко, что позволяли объяснить любое состояние - от отсутствия инициатив до их перегрузки.
Ирония как симптом, а не насмешка
При всём этом пресс-конференция не выглядела фарсом. Скорее - отражением системы, в которой региональные правозащитники говорят так же, как им отвечают чиновники: долго, запутанно и без финальной точки. Их инициативы существуют в условиях постоянной нехватки ресурсов, отсутствия реакции и необходимости объяснять базовые вещи снова и снова.
В этом смысле обрывистая речь и сомнительные цифры можно было бы назвать не недостатком мероприятия, а его скрытым содержанием. Пока защита прав человека в регионах остаётся фрагментарной, она и звучит фрагментарно. И именно это, возможно, важнее любого аккуратно выстроенного отчёта.
Истории, прозвучавшие в Алматы, показывают: права человека в Казахстане действительно начинают двигаться снизу вверх. Но путь этот больше напоминает набор отдельных шагов, чем выстроенную дорогу - и, судя по всему, сами правозащитники это понимают лучше всех. Сказать об этом внятно только не могут.