Президент Беларуси Александр Лукашенко, выступая в Бишкеке на заседании в формате "ШОС+", заявил, что Шанхайская организация сотрудничества должна перейти от разговоров к конкретным действиям. И действительно: если первую четверть века ШОС, по сути, формировалась, то теперь ей необходимо превращать свой потенциал в конкретные механизмы сотрудничества. Об этом – в материале Cronos.Asia.
Сумма стратегий
Примерно о том же накануне Бишкекского саммита ШОС писал и турецкий историк, профессор Ильяс Кемалоглу: "Главной задачей ШОС должно быть не дальнейшее расширение, а преобразование своего размера в реальную силу".
Успешность любого объединения государств на международной арене во многом зависит от двух вопросов. Первый: насколько эффективно используются возможности каждого участника в интересах объединения в целом? Второй: до какой степени каждый участник готов поступиться частью национального суверенитета ради наднациональных геополитических и геоэкономических интересов?
Для решения первого вопроса на заседании Совета глав государств – членов ШОС вполне конкретные механизмы озвучил президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев:
- расширение торгово-экономического и инвестиционного партнёрства;
- запуск зон трансграничной торговли ШОС на базе действующих центров приграничного сотрудничества;
- ускорение создания современного транспортно-логистического каркаса Евразии;
создание в рамках ШОС сети центров искусственного интеллекта.
Кроме того, казахстанский лидер поддержал инициативу Пекина по созданию Банка развития ШОС.
Ничего невыполнимого в предложениях Токаева нет. Для их реализации Банк развития ШОС действительно пригодился бы. Однако если цель – превратить ШОС из дискуссионной площадки в полноценное интеграционное объединение, одного банка будет мало. Тогда понадобятся:
- единый наднациональный парламент – для принятия общих для ШОС нормативно-правовых актов, если говорить языком бюрократии;
- единый наднациональный исполнительный орган – фактически правительство, для чего пришлось бы существенно расширить полномочия Секретариата ШОС;
- единый арбитражный суд ШОС – для разрешения споров между государствами и инвесторами. Чтобы не возникало ситуаций, подобных той, о которой, например, в июне этого года сообщалось в Кыргызстане.
Но именно здесь возникает проблема с суверенитетом. Ответ на второй из поставленных выше вопросов пока однозначен: ни одна из стран – членов ШОС не готова поступиться его частью.
Поэтому сейчас основной упор делается на попытки состыковать в формате ШОС три основные концепции:
- китайскую концепцию "Сообщество единой судьбы человечества";
- российскую концепцию "Большое Евразийское партнёрство";
- индийскую формулу "Одна Земля. Одна семья. Одно будущее".
Все три подхода так или иначе присутствуют в повестке ШОС. Китайская и индийская идеи прямо закреплены в Бишкекской декларации, а Большое Евразийское партнёрство продвигается Россией в качестве объединяющей рамки для евразийских интеграционных проектов.
Кроме того, на Бишкекском саммите организация заявила, что поддерживает сопряжение развития ЕАЭС с инициативой КНР "Один пояс – один путь".
Предпочтения и разночтения
Насчёт простого обывателя сказать трудно, но экспертам, аналитикам, политологам и экономистам в ближайшие годы скучать не придётся. Им предстоит наблюдать, как будут проходить пресловутые стыковка и сопряжение.
Центральная Азия в программных документах названа ядром ШОС уже четырежды – в 2023, 2024, 2025 и 2026 годах. Теперь самому региону необходимо как минимум сформировать это ядро, что тоже обещает быть нескучным зрелищем.
- Во-первых, без Туркменистана никакого полноценного "ядра" не получится. Однако Ашхабад в ШОС вряд ли войдёт: пока он участвует в заседаниях организации только как гость председательствующей стороны.
- Во-вторых, ни для кого не секрет, что между странами Центральной Азии до сих пор сохраняются разного рода противоречия и разногласия. Во многом именно "благодаря" им регион остаётся объектом, а не субъектом геополитики. Ведь эти противоречия и разногласия дают удобный повод для внешнего воздействия.
Есть у Астаны, Ашхабада, Бишкека, Душанбе и Ташкента и одно преимущество: многие разногласия они всё же разрешают путём переговоров. Поэтому в полной мере "ядром" чего бы то ни было Центральная Азия станет только тогда, когда противоречия между странами региона будут устранены. Единственный риск – как бы в борьбе со старыми противоречиями не получить новые.
Что касается отношений стран Центральной Азии, входящих в ШОС, с другими партнёрами по организации, то и там всё непросто. Индийско-пакистанский и китайско-индийский приграничные споры, в частности, ставят центральноазиатские столицы перед дилеммой: кого поддерживать? Ведь поддержка одной стороны всегда чревата тем, что другая может сократить контакты.
Видимо, в том числе поэтому на встрече "ШОС+" президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев подчеркнул: "Наша общая стратегическая задача – сформировать миропорядок, в котором культ силы и конфронтации уступит место логике взаимной ответственности, совместного развития и долгосрочного сотрудничества".
Александр Лукашенко также призвал страны ШОС действовать решительнее, чтобы организация не превратилась в ещё одну ООН в её нынешнем виде.
Вместе с тем глава Беларуси сделал важную оговорку: "Можно сколько угодно критиковать Организацию (есть за что), руководство её Секретариата, но нужно помнить, что результаты работы ООН прежде всего зависят от нас – государств-членов".
Эти слова в равной мере применимы и к ШОС. Поэтому дальнейшая судьба организации во многом будет зависеть от того, насколько быстро её членам удастся преодолеть внутренние разногласия.