28 августа, на праздновании 35-летия независимости Шавкат Мирзиёев не столько подвел итоги, сколько открыл новый политический цикл. Президент Узбекистана представил семь национальных программ, пообещал довести ВВП до $300 млрд и назвал следующее десятилетие периодом национального подъема. Cronos.Asia решил разобраться, что стоит за новыми инициативами узбекского президента и насколько реалистичны заявленные цели.
Но вначале сразу отметим, что за торжественными формулировками проступает вполне конкретная заявка: реформы должны перейти от устранения старых запретов к росту производительности, укреплению институтов и заметному повышению качества жизни.
Да и место для юбилейной речи было выбрано с почти театральной точностью. Дело в том, что президент Мирзиёев выступил в Новом Ташкенте – городе, который еще строится, но уже подается как будущий центр науки, образования и культуры. Здесь открылись новые корпуса университетов и Национальной библиотеки, а музыкальный фонтан успел попасть в Книгу рекордов Гиннесса. Даже фонтан-рекордсмен в этой конструкции работает не только для красоты.
Впрочем, замысел понятен – Новый Ташкент должен стать материальным воплощением Нового Узбекистана и доказать, что президентская концепция существует не только в официальной риторике. Теперь у нее появились вполне осязаемые очертания – университеты, библиотека и фонтан-рекордсмен.
Именно поэтому выступление Мирзиёева, прозвучавшее накануне празднования 35-летия Независимости, оказалось обращено скорее в будущее, чем в прошлое. Юбилей независимости дал президенту удобную точку, чтобы завершить один этап реформ и объявить следующий.
Преемственность без неудобных вопросов
Надо сказать, что историческая часть речи выстроена по знакомой вертикали: древняя государственность, Первый и Второй Ренессансы, Амир Темур, джадиды, независимость 1991 года и нынешний Новый Узбекистан. Так современная политика получает длинную историческую родословную, а реформы Мирзиёева становятся продолжением многовекового движения страны к свободе и развитию.
Отдельно президент почтил память Ислама Каримова. Но почти сразу после этого перечислил проблемы, с которыми государство покончило уже при новой власти: принудительный и детский труд, ограничения на конвертацию валюты, прописку и закрытость границ.
Получилась такая тонкая политическая конструкция. Казалось бы, преемственность сохранена, прежний лидер назван выдающимся государственным деятелем, однако разница между двумя эпохами обозначена достаточно ясно. Недостатки старой системы признаны, но их авторство тактично оставлено за скобками.
Это важно и для внутренней аудитории. Мирзиёев не предлагает пересматривать независимость или спорить с ее наследием. Он предлагает считать собственные реформы вторым этапом того же исторического проекта.
Семь программ вместо одного лозунга
Главная новость выступления – семь национальных программ. Они охватывают образование, здравоохранение, высокотехнологичную экономику, экологию, правосудие, развитие махалли и внешнюю политику.
Само число не случайно. Действующая Стратегия развития Нового Узбекистана на 2022-2026 годы тоже построена вокруг семи приоритетных направлений. Нынешняя речь фактически перебрасывает мост от завершающейся стратегии к следующему циклу, хотя новый единый документ пока не назван.
В переводе с праздничного на политический язык формула выглядит так: прежний этап должен был открыть страну и снять наиболее болезненные ограничения, новый – превратить открытость в устойчивый экономический и социальный результат. Отсюда и смена акцентов:
- В первую очередь, что сразу бросается в глаза, так это то, что в образовании речь идет уже не только об охвате, но и о международных стандартах, востребованных профессиях и попадании не менее десяти университетов в мировой топ-1000.
- В здравоохранении – о переходе к профилактической модели, всеобщем медицинском страховании и расходах на уровне 5% ВВП.
- В экономике – говорится о производительности, стартапах, венчурном капитале и искусственном интеллекте.
В целом список выглядит современно. И теперь ему потребуется менее торжественная часть – сроки, ответственные ведомства, источники финансирования и показатели, по которым можно будет отличить выполненную программу от красиво оформленного намерения.
Экономика должна почти удвоиться за четыре года
Разберем детальнее. Самые смелые обещания прозвучали в экономической части. Мирзиёев заявил, что первоначальная цель довести ВВП до $160 млрд к 2030 году будет достигнута уже в 2026-м. Следующая планка – $300 млрд к 2030 году, два миллиона высокодоходных рабочих мест в промышленности и более $10 тыс. ВВП на душу населения в течение ближайшего десятилетия.
Стартовая позиция действительно стала сильнее. По данным Всемирного банка, номинальный ВВП Узбекистана в 2025 году составлял около $147 млрд, а реальный рост достиг 7,7%. МВФ сообщал, что в первом квартале 2026 года экономика выросла еще на 8,7% в годовом выражении, хотя одновременно предупреждал о риске перегрева и необходимости продолжать структурные реформы. Это уже не экономика, которую приходится разгонять с нуля.
Но переход от $160 до $300 млрд всего за четыре года означает средний прирост номинального ВВП в долларах примерно на 17% ежегодно. Такой результат зависит не только от реального производства, но и от инфляции, курса сума и внешней конъюнктуры. А потом, походе, что цифра в $300 млрд выглядит не прогнозом в строгом смысле, а политической планкой, под которую теперь придется собирать инвестиционную, промышленную и денежную политику.
Что касается обещанных $450 млрд иностранных инвестиций за десять лет, то здесь тоже следует вглядеться более внимательно. В среднем это $45 млрд в год – примерно столько, сколько, по словам самого президента, страна привлекает уже сейчас. То есть задача заключается не в разовом инвестиционном рывке, а в способности удерживать нынешний высокий поток целое десятилетие и превращать его в технологии, рабочие места и производительность.
И вот здесь, пожалуй, начинается самая сложная часть. Ранее Всемирный банк отмечал, что прежний рост Узбекистана в значительной степени опирался на накопление капитала. А для перехода в группу стран с доходом выше среднего потребуется рост производительности, снижение рыночных и регуляторных искажений, развитие конкуренции и человеческого капитала. Поэтому, как бы то ни было, но сейчас очевидно, что инвестиции сами по себе экономического чуда не гарантируют – даже если их очень торжественно пересчитать в миллиардах.
Социальный контракт становится измеримым
Теперь поговорим об экономических показателях. Президент Узбекистана отметил, что "в новую эпоху более 650 тысяч семей стали владельцами нового современного жилья, в тысячи махаллей приходит облик Нового Узбекистана.
"Открыто признав наличие в стране бедности, была налажена система работы на уровне махалли по повышению доходов, овладению профессиями, укреплению здоровья, обучению детей и улучшению условий жизни нуждающихся семей", – говорит Шавкат Мирзиёев.
По официальной оценке, уровень бедности снизился с 35% в 2017 году до 4%, число студентов достигло 1,6 млн, при этом более половины из них составляют девушки и женщины. Это не просто социальный раздел. Так формулируется новый контракт между государством и обществом: высокий темп реформ оправдан, если он становится заметен не только в макроэкономической таблице, но и в доходах, образовании, здоровье и жилищных условиях конкретной семьи.
Показательно, что Мирзиёев прямо сказал: главным критерием социальной политики должны быть не цифры, а изменения в жизни людей. Правда, доказывал этот тезис президент в основном цифрами, а это значит, что государственная статистика по-прежнему остается главным языком политической отчетности.
Особое место отведено молодежи. Государство намерено вовлечь в цифровую индустрию и профессии будущего 10 млн молодых людей. Масштаб впечатляет, но надо признать, что пока формулировка слишком широка. Будет ли речь идти о полноценной занятости, профессиональной подготовке, школьных курсах или любом контакте с цифровыми навыками, станет понятно только после появления критериев программы.
Махалля получит заказы на развитие
Следующая программа делает махаллю главным заказчиком общественного развития. Районные бюджеты, инвестиционные программы и инфраструктурные проекты предполагается формировать на основе запросов снизу.
Для узбекской модели это логичный шаг. Махалля уже стала базовой единицей социальной политики, через которую выявляют нуждающиеся семьи, распределяют помощь и решают локальные проблемы. Теперь ей обещают влияние не только на социальную поддержку, но и на бюджетные приоритеты. Однако здесь проходит важная граница. Настоящая децентрализация начинается не с поручения учитывать мнение махалли, а с понятных полномочий, собственных ресурсов и ответственности за результат.
Если заказы снизу продолжат проходить длинное согласование сверху, новая модель рискует остаться хорошо организованным сбором пожеланий.
Не менее показательна и программа, где независимость суда и верховенство закона соседствуют с борьбой против киберпреступности, наркотиков, торговли людьми и теневой экономики. Государство пока говорит о правосудии одновременно как об институте защиты граждан и как об инструменте поддержания порядка. Сможет ли судебная независимость стать самостоятельной ценностью, а не частью правоохранительной повестки, – один из главных тестов следующего этапа.
Вода перестала быть экологической декорацией
Если говорить в целом об экологическом блоке, то его основная цель – довести охват посевных площадей водосберегающими технологиями до 100% за пять лет. Надо сказать, что задача выглядит почти максималистской, но проблема действительно не оставляет пространства для скромных планов.
По оценке Всемирного банка, изменение климата может сократить доступность воды в Узбекистане на 30-40% и одновременно увеличить потребность в орошении на 25%. Но значительная часть ирригационной инфраструктуры устарела, а насосные станции потребляют около 16% электроэнергии страны.
Поэтому водосбережение в программе Мирзиёева – не зеленое приложение к экономической политике. Это вопрос продовольственной безопасности, энергетики, занятости в регионах и отношений со странами Центральной Азии. И, пожалуй, тот пункт речи, где цена промедления понятнее всего.
Узбекистан готовится говорить от имени более широкого Юга
Во внешнеполитическом блоке резких поворотов нет. И Мирзиёев подтвердил открытую, прагматичную и сбалансированную линию, развитие отношений с Центральной Азией, СНГ, Евросоюзом, США, Азиатско-Тихоокеанским регионом и арабо-мусульманским миром.
Но все-же амбиция стала заметнее. В 2027-2029 годах Узбекистан впервые будет председательствовать в Движении неприсоединения. Для Ташкента это возможность выйти за рамки роли регионального посредника и попробовать себя в качестве одного из голосов Глобального Юга. Продолжение отдельной линии по Афганистану усиливает ту же заявку: Узбекистан стремится быть не наблюдателем, а площадкой, через которую обсуждаются сложные региональные вопросы.
Такой подход хорошо сочетается с экономической дипломатией. Стране, рассчитывающей ежегодно привлекать десятки миллиардов долларов инвестиций, полезнее дружить сразу с несколькими центрами силы, чем выбирать один из них. В этом смысле внешняя политика Узбекистана остается, пожалуй, самой прагматичной частью большого проекта национального подъема.
Следующий этап будет сложнее первого
Подводя итог выступлению Президента Узбекистана, следует отметить, что главный смысл речи Мирзиёева заключается не в семи программах и даже не в обещании ВВП на уровне $300 млрд. Президент заявил, что эпоха первоначального открытия Узбекистана заканчивается. Стране предлагается перейти к этапу, где успех определяется качеством образования, производительностью бизнеса, независимостью суда, эффективностью местного управления и способностью экономить воду.
Первый этап реформ было легче объяснить: отменить запрет, открыть границу, разрешить конвертацию, признать бедность. А вот второй этап гораздо труднее. Он требует не одного политического решения, а ежедневной работы институтов – причем именно там, где красивый указ уже не заменяет исполнение.
Поэтому юбилейное выступление Миризёева можно считать предложением нового политического контракта. Государство обещает рост, социальную мобильность и более высокое качество жизни. В ответ от общества ждут труда, знаний, единства и готовности двигаться в заданном темпе.
В Новом Ташкенте этот контракт выглядел убедительно: новые университеты, библиотека, будущий город и фонтан мирового масштаба. Но настоящее содержание национального подъема определится далеко за пределами праздничной площадки – в обычной школе, районной больнице, суде, махалле и на поле, куда вода должна дойти не в президентской речи, а в реальности.