Cronos.Asia продолжает серию публикаций из воспоминаний ветерана дипломатической службы Рустема Курмангужина. Предлагаем сегодня переместиться вместе с ним на Ближний Восток в 1996-1998 годы, когда он работал первым секретарём посольства Казахстана в Саудовской Аравии. И вот что он пишет – читай подробнее на Cronos.Asia.
Из Москвы в Эр-Рияд
В середине 1996 года трёхлетняя работа первым секретарём (завотделом внешней политики) посольства Казахстана в Москве завершалась. Министр иностранных дел К. К. Токаев планировал "перекинуть" меня на должность первого секретаря открывающегося посольства РК в Эр-Рияде. Это меня обрадовало. К тому времени я уже стал забывать все иностранные языки. Понимал также, что работа на российском направлении недостаточна для того, чтобы стать профессиональным казахстанским дипломатом.
На моё место в посольстве РК в Москве назначался А. М. Сыздыков, ранее работавший временным поверенным России в Хартуме (Судан). Имея друзей среди российских арабистов, он предложил познакомиться с некоторыми из них. Это были директор департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД России А. В. Вдовин и его заместитель М. Л. Богданов.
Тогда А. В. Вдовин дал совет: "Работая на Ближнем Востоке, не нужно думать, что все события в мире вертятся вокруг арабских проблем". Он также посоветовал при необходимости обратиться за возможной помощью в Эр-Рияде к советнику посольства РФ А. И. Вавилову, известному российскому арабисту-учёному.
Наш путь с супругой Галией из Алматы в Эр-Рияд занял весь световой день. Сначала мы долетели до Шарджи. Там купили чёрную абаю с чёрным платком, без которого супругу не пустили бы на рейс саудовской авиакомпании. Вылетали в Эр-Рияд мы из Дубая, куда нашу группу работников посольства сопроводил один из знакомых посла РК Б. К. Амреева.
Билетов в экономкласс нам с супругой не досталось, поэтому мы впервые в жизни летели бизнес-классом.
В Эр-Рияде нашу группу встретили первый секретарь посольства Азамат Бердибай, ставший впоследствии первым послом Казахстана в Катаре, и третий секретарь Талгат Шалданбай (нынешний посол РК в Иордании).
Рабочий день в посольстве начинался в 8 утра и продолжался до обеда. Ещё два часа (с 18 до 20) мы отрабатывали вечером. На практике пришлось подстраиваться под график посла Б. К. Амреева, который по природе был "совой". Мне, как "сове", это подходило, но другим было сложно. К тому же для многих это была первая загранкомандировка.
Как писался первый политотчёт
Работа в посольстве началась, как говорится, с места в карьер. Посол активно встречался с министрами саудовского правительства. После каждой встречи в центр направлялись соответствующие предложения по сотрудничеству. Выжимки из этих материалов в дальнейшем легли в основу первого политического отчёта посольства по итогам 1996 года.
С написанием главы политотчёта о внутренней политике было намного сложнее.
Просмотр местных СМИ ничего не давал. Они напоминали передовицы советской газеты "Правда" середины 1980-х годов.
Основной упор был сделан на встречи с коллегами по дипломатическому корпусу. Наиболее информированными оказались узбеки, которые получали сведения от местной диаспоры. С анализом фактов помогал другой коллега – ранее упомянутый А. И. Вавилов. В итоге глава политотчёта о внутренней политике получилась.
Мы писали, что ситуация в стране пребывания была в целом стабильной, несмотря на террористический акт в Хубаре 25 июня 1996 года, совершённый в знак протеста против присутствия в стране американских войск. Правительство Саудовской Аравии контролировало ситуацию, опираясь на армию, национальную гвардию, службу безопасности, богословские круги, ключевые аравийские племена и связанный с правящей династией крупный капитал.
Королевская семья и саудовский расклад сил
Общество оставалось закрытым. Сохранялся сложившийся в последние годы расклад сил в правящей семье Аль-Сауд, которая уже тогда насчитывала 4 тыс. принцев. Наибольшим влиянием обладал возглавляемый тогдашним королём Фахдом клан Судейри (по имени рода шестой жены основателя современного Саудовского государства, короля Абдель Азиза).
Представители клана находились на ключевых постах в правительстве, которое возглавлял король. Так, принц Султан был вторым заместителем премьер-министра, министром обороны и авиации, принц Наиф – министром внутренних дел, принц Салман – губернатором Эр-Рияда.
Конституцией страны официально считались Священный Коран и Сунна пророка Мухаммеда. В 1992 году указом короля был принят закон "Основы системы власти", в пятой статье которого отмечалось, что "правление государством осуществляют сыновья короля-основателя Абдель Азиза Абдеррахмана Аль-Фейсала Аль-Сауда, а также сыновья его сыновей".
В правящей семье был установлен чёткий порядок престолонаследия. Это было важно в связи с ухудшающимся здоровьем семидесятипятилетнего короля Фахда.
Вторым человеком в государстве считался наследный принц Абдалла, который занимал пост первого заместителя премьер-министра. Он был единственным сыном короля Абдель Азиза от принцессы Аль-Шураим. Принц Абдалла опирался на религиозные круги и влиятельные аравийские племена. Он отличался религиозностью. Многие полагали, что с его восшествием на престол влияние богословских кругов усилится и новый монарх будет проводить активную исламскую политику.
Наследному принцу подчинялась Национальная гвардия, возможности которой были сопоставимы с возможностями армии и полиции. Национальная гвардия имела даже собственную военную академию и многотиражные печатные издания.
Вторым после наследного принца в тот период шёл уже упомянутый второй заместитель премьер-министра, министр обороны и авиации принц Султан. Он обладал большим влиянием среди военных и представителей крупного капитала. Многие министры считались его назначенцами.
В отличие от своего старшего брата он был сторонником прозападной политики.
Фактически же в стране сложился своеобразный "триумвират". Посещавшие Саудовскую Аравию зарубежные главы государств по протоколу должны были встречаться с королём, наследным принцем Абдаллой и принцем Султаном.
Интересной фигурой считался министр внутренних дел принц Наиф, занимавший этот пост ещё с 1975 года. В его компетенцию входили вопросы, связанные с деятельностью правоохранительных органов, службы безопасности, полиции, пограничных войск, а также экономическая безопасность и водоснабжение. Он вносил представления королю на назначение губернаторов, был ответственным за ежегодный хадж.
Принц Наиф отличался удивительной работоспособностью. Он стал вторым из руководителей королевства, кто принял нашего посла. Мне посчастливилось присутствовать на этой встрече. Она произошла в здании МВД, больше напоминавшем космическую тарелку, чем "Лубянку". Его высочество был интересным собеседником. Разговор с послом продолжался полтора часа в период сиесты. К сожалению, принц Наиф так и не стал монархом. Он скончался, дойдя только до поста наследного принца.
Сегодня можно только предполагать, каким путём могла бы пойти Саудовская Аравия. Принца Наифа уже тогда одинаково интересовали вопросы экономики, торговли, финансов, развития нефтяной отрасли, энергетики, а также создания развитой промышленности с привлечением современных западных технологий.
Он заинтересованно расспрашивал посла о Казахстане. Даже сказал, что хотел бы посетить нашу страну (это удалось сделать через несколько десятилетий его внуку принцу Абдул-Азизу, тоже главе МВД).
Влиятельным политиком в королевстве считался и принц Салман (нынешний король), губернатор провинции Эр-Рияд. Он не имел в тот период в своём подчинении ни армии, ни национальной гвардии, ни органов безопасности. Его "силой" были местные СМИ. Один из его сыновей, принц Ахмед, возглавлял издательскую группу, в которую входила основанная в 1978 году газета "Аш-Шарк аль-Аусат".
Именно принц Салман во время визита председателя Сената Парламента РК О. Байгельди в 1997 году своим решением выделил необходимую сумму для строительства в Астане здания Сената.
Наиболее известной оппозиционной фигурой в те годы являлся Усама бен Лядин (мы тогда так писали его имя, что больше соответствует правилам арабского языка). Критикуя в целом монархический строй стран Персидского залива, бен Лядин избегал открытых обвинений в адрес правящей королевской семьи. Однако в его высказываниях в 1996 году, когда он говорил, что "день прожит не зря, если убит один американец", уже тогда были слышны обращённые к Вашингтону угрозы…
Первый Рамадан на священной земле
В 1997 году месяц рамадан приходился на период с 10 января по 7 февраля по григорианскому календарю. Это было время обязательного для всех взрослых, здоровых и ритуально чистых мусульман большого поста-уразы, называемого у арабов "сум". Верующие должны были концентрировать волевые усилия, освобождаться от инстинктивных пороков ("нафс") и совершенствовать в себе человеческое духовное начало ("кальб").
В течение всего месяца рамадан верующие стремились попасть в находящиеся на территории Саудовской Аравии две главные мусульманские святыни: Священную мечеть в Мекке и Мечеть Пророка в Медине. Умра – малое паломничество – в этот месяц приравнивается к хаджу по награде, но не заменяет обязательного хаджа, одного из пяти столпов ислама.
Упустить такую возможность, конечно же, мы не могли. Нам с супругой посчастливилось попасть в первую группу сотрудников посольства и членов их семей, которые смогли совершить малый хадж в 1997 году.
Помнится, как основательно все заучивали текст молитвы и боялись перепутать последовательность её чтения. Как строго соблюдали пост, тщательно готовились к поездке в Мекку и Медину. Женщинам полагалось быть в традиционной чёрной абае. Одеяние же мужчин сводилось к двум кускам белой материи. Предусматривался специальный пояс с кармашками, куда помещалась маленькая книжка с молитвами и описанием всей процедуры прохождения хаджа. А на босые ноги – простые шлёпанцы.
Выезжая из дома, практически все наши сильно волновались, но, войдя в салон самолёта, успокоились. Вокруг было много паломников, направляющихся в Мекку и Медину.
Примечательно, что, надев соответствующее одеяние, мы ощутили положительную энергетику, исходившую практически от всех, кто встречался нам на пути. Слыша нашу речь, местные жители не скрывали улыбок и одобрительных жестов, приветствуя казахстанских паломников.
По прибытии в аэропорт Джидды нашу группу встретил живущий в Мекке саудовец Али. По пути в Мекку он напомнил нам, что мы должны традиционными словами приветствовать появившуюся на горизонте Мекку и главную мечеть.
Весь ритуал малого хаджа, включая несколько молитв, которые произносились во время "тауафа" – хождения вокруг Каабы – и "сая" – хождения с пробежками между холмами Сафа и Марва, пролетел мгновенно, хотя он продолжался около часа. Единственное, что помню, – как один из паломников аккуратно поправил мою ступню, которую я неудачно вывернул, совершая поклоны во время первой молитвы перед Каабой.
Выйдя из мечети, все ощутили сильную усталость. Несмотря на это, мы посетили священные для паломников места Муздалифа, Мина и Арафат. Увидели "Иблис" – каменный столб, символизирующий "чёрта-шайтана" (в этот столб паломники во время большого хаджа кидают камешки, собранные у подножья горы Арафат). Потом у специального источника набрали священную воду "зам-зам". По дороге в Джидду почти все спали. Пришлось одному разговаривать с нашим проводником Али, который много поведал о своей жизни в Мекке.
Из Мекки в Медину наперегонки со временем
На следующий день занялся делами по службе. Нужно было посетить штаб-квартиры Организации "Исламская конференция" и Исламского банка развития. Все остальные сотрудники посольства с членами своих семей уже улетели в Медину.
Вернувшись в гостиницу к обеду, предложил Галие съездить в Мекку на вечернюю молитву. Через несколько минут, взяв в гостинице в аренду "вольво" с автоматической коробкой передач и предварительно созвонившись с Али, мы выехали в Мекку. Али обрадовался тому, что мы специально приехали, чтобы помолиться в главной мечети. Перед вечерней молитвой немного даже посидели на мраморных ступеньках перед Каабой. После молитвы, быстро поехали обратно в Джидду. Вечером того же дня нам предстояло вылететь в Медину.
Путь до Джидды занял более получаса, так как из "вольво" больше ста шестидесяти километров в час выжать не удавалось. Когда въехали в Джидду, было уже темно и ориентироваться стало трудно. Пришлось попросить водителя одного из такси сопроводить нас до гостиницы. Сборы заняли пять минут. Через несколько мгновений мы уже сидели в такси, которое мчало нас в аэропорт Джидды. В итоге оказались последними пассажирами, вошедшими в наш авиалайнер.
Через час с небольшим мы приземлились в аэропорту Медины. В гостиницу, где остановились все наши посольские, добрались поздно вечером. Не пойму, откуда взялись силы, но тут же решили отчитать все последующие молитвы в Мечети Пророка, которая находилась в ста метрах от гостиницы.
На следующий день мы посетили мечети "Киблятейн" и "Куба". При посещении "Киблятейн" местные служители нас предупредили, чтобы мы не молились сначала на одну киблу (в сторону Иерусалима), а потом на другую (в сторону Мекки). Такое иногда случалось с паломниками, которые в первый раз посещали мечеть. Со стороны это выглядело смешно. Побывали мы и на горе "Шухада", у которой маленький отряд Пророка Мухаммеда "дал бой неверным".
Вернувшись в Эр-Рияд, моя супруга стала серьёзно интересоваться священной книгой – Кораном. У нас дома был перевод, который она неоднократно перечитывала.
Со временем только советник нашего посольства А. Дербисалиев (через несколько лет он стал главным муфтием Казахстана) получал удовольствие от общения с Галией.
Вторая умра и подозрительный подарок
Во второй раз мы с супругой совершали умру в начале 1998 года, когда в Эр-Рияд приехали мои родители. На этот раз мы поехали в Мекку и Медину на машине. В Мекке мы остановились в скромной гостинице, где жили узбекские паломники. В Медине же пришлось на ночь остановиться в дорогом отеле. Номеров по умеренной цене уже не было, поэтому решили немного "шикануть". Мама до сих пор вспоминает, как у Галии поначалу был туго набитый кошелёк, который по возвращении в Эр-Рияд быстро "похудел".
По дороге из Медины в Эр-Рияд мы заехали в типографию, где печатались Кораны. Туда тогда пускали только мужчин. Вернувшись к машине, мы не обнаружили рядом наших женщин: они стояли за деревом в нескольких десятках метров от неё. Около машины лежал пакет. Это был подарок для нас – кассеты с записью полного текста Корана. Поскольку объяснить это сотрудники типографии не могли, они оставили пакет около машины. Наши бдительные женщины во избежание возможного взрыва спрятались за деревом…
Продвижение СВМДА на исламском направлении
Согласно новому распределению обязанностей я стал отвечать за внешнеполитические вопросы и сотрудничество Казахстана с Организацией "Исламская конференция" (ОИК; сегодня – Организация исламского сотрудничества, ОИС).
По инициативе посла мы подготовили проекты двух резолюций для принятия на восьмом саммите Организации в Тегеране. Одна из них была в поддержку решения экологических проблем на Арале и Семипалатинском полигоне, другая – в поддержку процесса СВМДА.
Составить проекты документов было несложно. Гораздо сложнее было "протолкнуть" эти резолюции. Для начала меня командировали в штаб-квартиру ОИК в Джидду. Наши проекты резолюций официально были переданы в секретариат Организации. На следующий день директор политического департамента пакистанец Шахид Камал сообщил, что тексты резолюций предпочтительнее делать короткими.
По длинным резолюциям вопросы возникали чаще. В целом проекты наших документов были приняты, и их разослали от имени секретариата Организации всем странам-членам. По существующему порядку резолюции должны были получить одобрение на совещании экспертов – заместителей министров иностранных дел стран – членов ОИК. Такое совещание было намечено на 2-4 декабря 1997 года в Тегеране.
В тот период в Саудовской Аравии с визитом находился министр образования, культуры и здравоохранения РК К. Кушербаев, поэтому посол в Тегеран на экспертную встречу выехать не смог.
В итоге в Иран лететь пришлось мне. Для экономии средств и лучшего контакта с секретариатом ОИК сначала долетел из Эр-Рияда до Джидды. А оттуда на специальном чартере для сотрудников Организации вылетел в Тегеран.
Казахстанская команда экспертов была на месте усилена двумя-тремя дипломатами из посольства в Тегеране. Основную нагрузку, конечно же, нёс посол Казахстана в Иране В. Х. Гиззатов. На встречу экспертов не смог прибыть курирующий вице-министр А. Шакиров.
Он прибыл позднее, замещая главу МИД РК. Сам же К. К. Токаев участвовал в саммите ОИК как глава делегации.
Совещание старших должностных лиц и экспертов проходило в секциях. В одной секции, где обсуждалась резолюция по СВМДА, работали посол В. Х. Гиззатов и первый секретарь В. Лапий. Во второй секции, где проходило обсуждение резолюции по Аралу и Семипалатинскому полигону, мы были со вторым секретарём У. Сулейменом. В нашей секции особых проблем не было.
Как удалось договориться с арабскими делегациями
Сложнее было в секции, где обсуждались политические резолюции. Здесь разгорелся спор по нескольким резолюциям, включая нашу. Против нашего проекта выступили делегации Ирака, Сирии, Ливана и Палестины (ООП).
Свою позицию противники объясняли тем, что в процессе СВМДА участвует Израиль. Кстати на недавнем саммите СВМДА в Баку представители ряда делегаций покинули зал заседаний во время выступления президента Израиля И. Герцога. Ничего в этом мире не меняется.
Казахстанскую резолюцию поддерживали постсоветские страны и Турция. Назревал раскол, что не устраивало Иран – хозяина форума.
Не помогло даже искусство Мухаммада Джавада Зарифа – заместителя министра иностранных дел Ирана, который профессионально вёл совещание экспертов. Поскольку замаячила перспектива непринятия нашей резолюции, решил "попартизанить".
В перерыве подошёл к руководителю саудовской экспертной делегации, вице-министру иностранных дел И. Шура. Он запомнил меня после одного из визитов нашего посла в МИД. И. Шура поинтересовался, что я делаю в Тегеране. Пришлось объяснять, что для Казахстана очень важно принятие на саммите ОИК своих первых резолюций.
Он пообещал поговорить с арабскими братьями. Нам же посоветовал пообщаться с сирийцами и иракцами, что и было сделано. Руководителя иракской делегации С. Аль-Зубейди основательно обрабатывал посол В. Х. Гиззатов. Подбросил последнему одну идею: членом экспертной команды является казахстанский дипломат, который в период работы в Москве участвовал в перепечатывании текста соглашения об установлении дипотношений между РК и Ираком в сентябре 1995 года.
Тогда иракцы обещали не забыть его имени. С. Аль-Зубейди стал уточнять информацию. На следующий день он извинился, и все арабы единогласно поддержали обе наши резолюции.
Более того, иракец попросил показать ему дипломата, которого звали Рустем…
Встреча с министром у бокового входа
С саммитом ОИК связана ещё одна достаточно забавная история. На встрече глав государств ОИК, как уже отмечалось, Казахстан представлял министр иностранных дел К. К. Токаев. Его прибытие все члены нашей делегации должны были ожидать в гостинице. При этом посольские неофициально попросили меня лишний раз перед министром "не светиться".
Следуя рекомендациям, спрятался в одном из небольших коридоров первого этажа гостиницы около бокового входа. Откуда было знать, что именно этим входом воспользуется министр, поскольку главный вход был полностью забит прибывшей саудовской делегацией?
Увидев меня, Касым-Жомарт Кемелевич спросил: "Рустем, а ты что здесь делаешь?" Пытаясь ответить, выдавил из себя: "Так резолюции же…"
Ответ министра был элегантным и хлёстким: "А меня тут сопровождает такая большая делегация…"
По-настоящему оценить произошедшее смог только ныне покойный исследователь М. Лаумулин. В статье для популярной тогда газеты "Караван" он отметил, что принятие резолюции ОИК вновь оживило казахстанскую инициативу.
В начале 1998 года в посольство пришёл факс за подписью министра. Опять меня перебрасывали на другое направление. Но эту историю можно прочесть в предыдущих моих статьях на сайте Cronos.Asia.