Германская служба академических обменов DAAD десятилетиями связывала университеты по всему миру – пока в феврале 2026 года Москва не объявила ее "нежелательной организацией". В Казахстане тем временем организация работает без перерыва уже больше 20 лет. Cronos.Asia разобрался, как устроена эта система изнутри, что случилось в России и есть ли у Казахстана свой работающий аналог.
Что такое DAAD и как она работает
DAAD (Deutscher Akademischer Austauschdienst) – крупнейшая в мире организация в сфере академических обменов. Она была основана в 1925 году по инициативе студента, добивавшегося стипендий для немцев в американских вузах, и с тех пор выросла в огромную сеть. Формально DAAD – не государственный орган, а самоуправляемое объединение более 250 немецких вузов и свыше 100 студенческих организаций.
Но живет организация в основном за счет бюджетных денег: главные источники финансирования – федеральные министерства Германии, прежде всего МИД и Минобрнауки, а также Евросоюз. В 2023 году бюджет составил почти 840 миллионов евро.
Ежегодно DAAD финансирует порядка 140-150 тысяч студентов, аспирантов и ученых по всему миру через десятки разных программ – от коротких летних курсов немецкого языка до полного цикла докторантуры. У организации около 60 региональных офисов и информационных центров и порядка 400 лекторов, работающих в зарубежных университетах.
От диалога к запрету: что случилось с DAAD в России
10 февраля 2026 года Минюст России включил DAAD в реестр нежелательных организаций – решение было принято на основании постановления Генпрокуратуры от 23 января. Уже 13 февраля DAAD объявила о вынужденном прекращении работы в стране: закрылись офис в Москве и Германский дом науки и инноваций (DWIH), а отбор новых кандидатов на стипендии был остановлен.
"Мы сожалеем об этом решении российского правительства", – заявил Йойбрато Мукерджи, президент DAAD.
По его словам, около 10 500 российских студентов по-прежнему учатся в немецких вузах, а россияне могут продолжать подавать заявки на стипендии DAAD, например, из третьих стран. До запрета стипендии DAAD ежегодно получали порядка 170 россиян, а до пандемии – до 4 тысяч человек в год. Сегодня контакты с организацией внутри России чреваты административной ответственностью и штрафом от 5 до 50 тысяч рублей.
DAAD в Казахстане: 20 лет без перерыва
В Казахстане DAAD работает больше 20 лет: за это время ее стипендии получили свыше 3000 казахстанских студентов, специалистов и ученых, а десятки немецких преподавателей работали в казахстанских университетах. Информационный центр DAAD в Алматы курирует программы сразу для нескольких вузов, включая Казахстанско-Немецкий университет и КазНУ имени аль-Фараби.
Казахстанские вузы со своей стороны выстраивают сотрудничество с Германией как отдельное направление международной мобильности наравне с Erasmus+ и партнерскими программами.
"Особенно тесно намерены сотрудничать с Германией", – говорит Сауле Рахметуллина, ректор Восточно-Казахстанского технического университета имени Д. Серикбаева.
По ее словам, вуз вводит немецкий язык для студентов наравне с английским и продвигает пакеты академической мобильности, в которых DAAD стоит рядом с Erasmus+.
"Болашак" и DAAD: две модели поддержки студентов
Казахстанский аналог DAAD – государственная стипендия "Болашак", которая существует с 1993 года. Модель здесь принципиально другая: если DAAD распределяет издержки через сеть из более чем 250 вузов-участников и десятки небольших программ, то "Болашак" – это прямой контракт стипендиата с государством.
В среднем на одного магистранта тратится 10-15 миллионов тенге, на докторанта – 20-25 миллионов. А в случае нарушения условий – смены специальности или невозврата в Казахстан после выпуска – стипендиат обязан возместить государству все расходы, включая перелеты, проживание и страховку. В последние годы программу критиковали и депутаты, и сам президент – например, за случаи, когда на стажировку за рубеж уезжали люди пенсионного возраста.
"Казахстан переживает большой кризис депрофессионализации кадров", – объясняет Газиз Абишев, политолог.
По его мнению, сохранение интеллектуального суверенитета должно быть приоритетной задачей страны, а "Болашак" остается уникальным окном в западный мир, которое так и не заменил внутренний технологический потенциал.
В чем принципиальная разница моделей
Главное отличие двух систем – не в деньгах, а в логике риска. DAAD действует как децентрализованная сеть: вузы сами являются ее совладельцами, а стипендиат почти никогда не остается один на один с государством и штрафами. "Болашак" же устроен как классический государственный контракт, где вся ответственность за нарушение условий ложится на конкретного человека – вплоть до судов и требований вернуть все потраченные средства.
При этом даже в Германии DAAD все чаще описывают не просто как стипендиальный фонд, а как инструмент внешней научной политики – способ поддерживать отношения со странами даже тогда, когда официальная дипломатия буксует. Российский кейс это подтверждает: как только политические отношения испортились, академический канал закрылся одним из первых.
Для Казахстана, который постоянно балансирует между разными центрами силы, вопрос устройства такой системы не выглядит второстепенным. Разделение рисков между университетами и государством, а также ставка на множество небольших программ вместо одного дорогого контракта – это тот аспект немецкой модели, который в дискуссии о будущем "Болашака" пока обсуждается реже всего.