За последние пять лет архитектура безопасности Казахстана прошла через серьезные испытания. Если раньше участие в международных военных блоках казалось чем-то формальным, вроде «учения ради учений», то события 2022 года и последовавшая за ними глобальная нестабильность заставили пересмотреть всё: от Военной доктрины до закупок беспилотников. Подробнее – на Cronos.Asia.
Разбираемся, как работает наш «двухконтурный» механизм безопасности и почему это касается каждого из нас.
В ОДКБ ключевым поворотным событием стало обращение Казахстана к механизму организации во время январского кризиса 2022 года и последующая первая в истории ОДКБ миротворческая операция (6–19 января 2022 г.), которая радикально повысила политическую «видимость» членства, но одновременно сделала его предметом длительных внутриполитических дискуссий и факторов внешнеполитического баланса.
В рамках ШОС пик институциональной активности Казахстана пришёлся на председательство 2023–2024 и проведение саммита в Астане 4 июля 2024 года (Астанинская декларация и пакет решений), после чего председательство перешло к Китаю (2024–2025 гг.), затем к Кыргызстану (2025–2026 гг.).
ОДКБ: когда обязательства становятся реальностью
Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) для Казахстана – это «жесткий контур». Главное здесь – Статья 4, которая гласит: агрессия против одного участника считается агрессией против всех.
С точки зрения практик безопасности, 2022–2025 характеризовались интенсивными циклами учений: по линии ОДКБ Казахстан принимал и/или участвовал в ряде комплексных манёвров, включая «Взаимодействие/Поиск/Эшелон» на своей территории в 2022 году и «Нерушимое братство 2024» в Казахстане; по линии ШОС – участие в «Мирной миссии 2021» и подготовка/проведение «Мирной миссии 2023» в РФ, а также регулярные учения компетентных органов под эгидой РАТС (например, «Взаимодействие Антитеррор 2024», «Саханд Антитеррор 2025»).
На уровне политики безопасности период включает: утверждение Стратегии национальной безопасности на 2021–2025 годы (июнь 2021), внесение изменений в Военную доктрину (октябрь 2022), а также усиление акцента на территориальную оборону в 2026 году через новый закон. Эти документы задают рамку, в которой участие в ОДКБ и ШОС «встраивается» в национальную многоуровневую архитектуру безопасности наряду с опорой на Устав ООН и многовекторную дипломатию.
Внешнеполитически 2021–2026 сопровождались усложнением баланса между союзнической/институциональной связностью с Россией (в т.ч. через ОДКБ) и задачами сохранения стратегической автономии, углубления взаимодействия с Китаем (через ШОС и двусторонние треки), и поддержания рабочих линий с США и «Западом» по темам региональной безопасности и устойчивости (например, в формате C5+1).
Экономикооборонные эффекты в этот период проявлялись, с одной стороны, в сохранении значимых военно технических связей и льгот ОДКБ (включая возможность закупок по льготным ценам, закреплённую документами и публично артикулированную официально), а с другой – в тенденциях диверсификации закупок/коопераций и росте внимания к беспилотным системам и локализации производства. Официальное соглашение предусматривает запуск линии по сборке и сервисному обслуживанию ударных БПЛА ANKA на мощностях структуры «Kazakhstan Engineering».
Что конкретно произошло за последние 5 лет:
Январь 2022 года: впервые в истории организации был задействован механизм миротворческой операции в Казахстане (6–19 января). Это стало настоящим стресс-тестом. С одной стороны, механизм сработал быстро, с другой – вызвал жаркие споры в обществе. По данным опросов, мнения разделились: 37% поддержали ввод войск, а 44% отнеслись к этому негативно.
Уроки кризиса: после 2022 года Казахстан стал активнее использовать площадки ОДКБ для отработки сценариев, возникших во время январских событий. Учения «Нерушимое братство-2024» в Казахстане были посвящены именно миротворческим операциям.
Прагматичный расчет: членство в ОДКБ – это не только политика, но и экономика. Казахстан сохраняет право закупать военную технику по «льготным ценам», что существенно экономит бюджет при перевооружении.
ШОС: Борьба с «тремя силами зла»
Если ОДКБ – это прежде всего организационно правовой «щит» коллективной обороны, то ШОС в 2021–2026 проявляется как контртеррористическая и политико-дипломатическая архитектура безопасности, где ключевую роль играет Региональная антитеррористическая структура (РАТС) и системы регулярных совместных мероприятий (учений, обменов, программ).
Официальная позиция секретариата ШОС фиксирует, что заседание Совета глав государств в Астане 4 июля 2024 года «увенчало казахстанское председательство» (2023–2024), а также что председательство на 2024–2025 перешло к Китаю и следующий саммит пройдёт в Китае в 2025 году.
Ключевые моменты:
Астанинский триумф: В июле 2024 года Казахстан завершил свое председательство в ШОС масштабным саммитом в Астане. Астанинская декларация закрепила роль нашей страны как «организатора консенсуса» между великими державами.
Реальная работа: через структуру РАТС (Региональная антитеррористическая структура) спецслужбы Казахстана постоянно координируют действия с коллегами из Китая, России и других стран. Учения вроде «Саханд-Антитеррор-2025» в Иране помогают отрабатывать борьбу с реальными угрозами на границах.
Многовекторность: как не оказаться «между молотом и наковальней»
Главный вызов 2021–2026 годов – сохранение стратегической автономии. Казахстан продолжает придерживаться принципов Устава ООН и многовекторности.
Мы видим интересный тренд: оставаясь в союзе с Россией по линии ОДКБ, Казахстан четко заявляет о непризнании квазигосударственных территорий и приверженности территориальной целостности всех стран. Параллельно укрепляется диалог с США в формате «C5+1».
Технологический сдвиг: от старых танков к дронам
Анализ показывает, что Казахстан делает ставку на диверсификацию. Несмотря на то, что Россия остается основным поставщиком оружия (около 88% в 2020–2024 годах), страна активно ищет новые технологии. Ярким примером тому являются проекты по производству турецких беспилотников ANKA в Казахстане.
Если говорить о цифрах, то здесь стоит отметить, что оборонный бюджет к 2025 году планировался на уровне 666 млрд тенге. Большая часть этих средств идет на создание мобильной и технологичной армии, способной защитить страну самостоятельно.
Что дальше? Прогноз до 2030 года
Скорее всего, мы увидим сценарий «сдержанной лояльности». Казахстан продолжит участвовать в учениях ОДКБ и ШОС, но сделает упор на развитие собственной территориальной обороны (новый закон об этом был подписан в марте 2026 года).
Цель проста: иметь надежных союзников под рукой, но при этом быть достаточно сильными, чтобы справляться с кризисами своими силами.
Казахстан выстраивает баланс, опираясь на несколько ключевых факторов: стратегическую автономию, технологическое обновление армии и постоянную сверку часов с партнерами.
Свежий пример такой координации – плановые консультации в Секретариате ОДКБ, прошедшие в Москве 31 марта 2026 года. Под председательством России представители стран-участниц, включая делегацию из Казахстана и ВРИО заместителя Генсека ОДКБ Самата Ордабаева, обсудили острую тему: контроль над вооружениями и нераспространение (КВРН).
Для Астаны такие встречи – это не просто протокол. Это возможность напрямую влиять на международно-правовую базу и укреплять безопасность региона через дипломатические фильтры, а не только через военные учения. Участники подтвердили: в условиях глобальной нестабильности регулярная «сверка позиций» по разоружению становится жизненно важной.