С 28 по 29 мая 2026 года в Астане, на площадке EXPO, проходит V Евразийский экономический форум, на котором запланировано обсуждение многих тем, в том числе и вопросов касающихся споров внутри ЕАЭС. При этом на фоне растущего числа острых вопросов здесь все более заметную роль начинает играть Суд ЕАЭС. Тем интереснее было поговорить с председателем Суда ЕАЭС Алексееем Дроновым, который рассказал в интервью Cronos.Asia, почему суд принципиально избегает политизации, какие дела стали самыми резонансными за последние годы и как правовые механизмы помогают странам Союза искать компромисс там, где переговоры заходят в тупик.
– Алексей Александрович, какие сегодня основные спорные вопросы возникают между странами – участницами ЕАЭС?
– Вы знаете, я могу комментировать только то, что находится в пределах моей компетенции и уже обрело процессуальную форму. Например, заявления о разъяснении или предмета спора. Суд доступен для сторон. Если между государствами возникает спор, который они не могут урегулировать дипломатическим путем, они вправе обратиться в суд.
Но бывает и другая ситуация, когда стороны не хотят доводить дело до полноценного спора, но у них возникают вопросы, связанные, например, с определенной неопределенностью или пробелами в праве Союза. Тогда они могут запросить у суда разъяснение положений договора, чтобы найти общие точки соприкосновения.
Суд рассматривает такие обращения абсолютно деполитизированно. Мы независимые судьи и действуем исключительно на основе права. Поэтому, когда мы даем заключения, они имеют значение для обеспечения единообразной практики правоприменения. В каком-то смысле это даже своеобразная межгосударственная медиация. Такие случаи у нас бывают.
Но по конкретным вопросам я сейчас ничего сказать не могу. Я знаю только, что подобные темы действительно возникают и они достаточно чувствительны для сторон.
– Например, между Казахстаном и Кыргызстаном эти вопросы существуют уже много лет.
– Конечно решать такие споры нужно именно на основе права. И договор ЕАЭС является той основой на базе которого такие вопросы должны урегулироваться. Это, пожалуй, единственное, что я могу сказать. Но хочу еще раз заметить, что я не комментирую позиции сторон, тем более что не располагаю всей полнотой информации о текущем состоянии обсуждений.
Но важно то, что если государства захотят использовать суд для разрешения разногласий или для прояснения каких-то отдельных моментов связанных с правом Союза, то мы всегда готовы. Такая возможность предусмотрена статутом суда.
– А как часто к вам обращаются?
– За без малого 11 лет существования суда мы рассмотрели около 110 дел. Для международного интеграционного суда это очень много. Только в этом году поступило уже порядка восьми дел.
В основном это заявления о разъяснениях по серьезным вопросам. Так что мы без дела точно не сидим. Более того, я вижу тенденцию, когда государства и Евразийская экономическая комиссия все больше ощущают востребованность суда.
Они начинают действительно видеть в суде тот орган, который действительно способен помочь им решить те или иные вопросы, которые не удается урегулировать, скажем, на политическом уровне – в рамках консультаций или переговоров.
Собственно, для этого мы и создавались – чтобы дополнять усилия государств на уровне политических консультаций и переговоров, где позиции бывает крайне сложно согласовать. Потому что, поймите, позиции государства формируются множеством ведомств. При этом у каждого есть свой взгляд и свои интересы. И все эти вопросы, как правило, имеют серьезную макроэкономическую и юридическую составляющую.
Кроме того, нормотворчество всегда идет медленнее, чем развивается сама ситуация. И в этой ситуации толковательная функция суда как раз является тем инструментом, который помогает восполнять недостатки политического процесса.
Потому что, конечно, и бизнесу, и государству, и обществу нужна правовая определенность. Все должны понимать, как действовать в той или иной ситуации на основе права.
– А были ли попытки унификации законодательства внутри ЕАЭС?
– Конечно. У нас есть несколько сфер, где уже действует принцип единого регулирования. Прежде всего это таможенная сфера. Это сфера таможенного регулирования, там действует Таможенный кодекс ЕАЭС. И Кодекс ЕАЭС уже не национальный, а интеграционный кодекс Союза.
Еще одна сфера – конкуренция на трансграничных рынках. Это два ключевых направления, где государства согласились использовать механизм унифицированного регулирования, в том числе на основе норм, принимаемых уже не национальными органами, а межнациональными и наднациональными структурами – Евразийской экономической комиссией (ЕЭК).
Они обладают прямым действием и могут непосредственно создавать права и обязанности для участников правоотношений в рамках Союза.
– Скажите, какое дело за время вашей работы вы бы назвали самым резонансным?
– Наверное, таких резонансных было два дела.
Одно, относительно недавнее дело по обязательному медицинскому страхованию. Там заявителем выступила Кыргызская Республика, которая запросила разъяснение по вопросу предоставления медицинского страхования трудящимся государств – членов ЕАЭС. Очень непростое было дело.
С одной стороны, здравоохранение не относится к сфере единой политики. С другой – действует принцип недискриминации. Суду пришлось искать очень тонкий баланс.
Мне по этому делу пришлось высказать особое мнение. Причем оно не было оппозиционным, скорее поддерживающим. Я посчитал, что суд мог бы пойти чуть дальше в части разъяснения смысла норм договора.
Второе резонансное дело – так называемое "дело самолетов". Оно касалось ситуации, когда Казахстан отозвал согласие на прием воздушных судов типа Boeing авиакомпании Belavia.
– Надо полагать, что тогда речь шла о самолетах из Беларуси.
– Да, именно о белорусской авиакомпании. Это тема тогда была тоже достаточно эмоциональной и чувствительной. И как мне кажется, там суд очень грамотно и взвешенно к этому подошел.
К решению этого вопроса суд вынес консультативное заключение. Он отказался вовлекаться непосредственно в спор сторон и сосредоточился именно на разъяснении норм договора. В итоге консультативное заключение, на мой взгляд, помогло сторонам найти необходимое решение. Сейчас эта проблема фактически снята.
Вот два таких примера очень показательны. Но я вас уверяю, что менее резонансные дела не становятся от этого менее значимыми. Например, у нас бывают споры с участием индивидуальных предпринимателей, причем не только из стран ЕАЭС, но и из других государств.
Они обращаются в суд с жалобами на действия или бездействие Евразийской экономической комиссии, и за такими жалобами нередко стоят системные вопросы, которые в свою очередь затрагивают функционирование права Союза.
Поэтому каждое дело для суда и для самого Союза важно, потому что это является возможностью развивать право, переосмысливать существующие проблемы и совершенствовать правоприменительную практику.
– Спасибо.
*************************
Биография спикера:
Дронов Алексей Александрович родился 15 марта 1972 года. В 1994 году окончил Международно-правовой факультет МГИ(У)МО МИД СССР / России.
С 1994 по 1999 годы – атташе, третий, второй секретарь Правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации.
С 1999 по 2004 годы – второй, первый секретарь Посольства Российской Федерации в Федеративной Республике Германия.
С 2004 по 2007 годы – советник, начальник отдела Правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации.
С 2007 по 2012 годы – старший советник Постоянного представительства Российской Федерации при международных организациях в Вене.
С 2012 по 2021 годы – заместитель Директора Правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации.
С 2021 по 2023 годы – Генеральный консул Российской Федерации в Бонне, Федеративная Республика Германия.
С 2024 года – судья, Председатель Суда Евразийского экономического союза.
Свободно владеет немецким и английским языками.