Когда в регион приходит паводок, сель, пожар или землетрясение, людям обычно важны две вещи: кто спасет и кто заплатит. В Казахстане эту ношу сегодня в основном несет бюджет, тогда как страхование от природных катастроф пока остается скорее дополнительной подушкой безопасности, чем основным щитом. Как работает этот механизм, выяснял Cronos.Asia.
Два фактора защиты: деньги и запасы
У государства есть два разных инструмента. Первый – это бюджетные резервы. Действующий Бюджетный кодекс предусматривает резервную систему, в которую входят чрезвычайный резерв, резерв для жизнеобеспечения населения при ликвидации природных и техногенных ЧС и резерв на неотложные затраты. При этом резервы правительства и местных исполнительных органов имеют строго целевое назначение: деньги под конкретные процедуры.
Второй инструмент – государственный материальный резерв. Это уже про запас материальных ценностей: продовольствие, технику, топливо, другие ресурсы, которые нужны для первоочередных мер при чрезвычайной ситуации. И вот тут важный нюанс: финансовый резерв помогает оплатить восстановление, а материальный – не провалиться в хаос в первые часы и дни ЧС.
Паводки 2024 года: момент истины для системы
Лучше всего финансовая архитектура видна не на бумаге, а в большом кризисе. Паводки 2024 года стали именно таким стресс-тестом. По официальным данным, единовременную помощь в размере 100 МРП получили 36 455 семей на общую сумму 13,3 млрд тенге, еще 21 876 семьям выплатили компенсации до 150 МРП на 9,9 млрд тенге. На покупку жилья и ремонт пострадавших домов было выделено 54,7 млрд тенге, на строительство новых домов – 64 млрд тенге. Отдельно из резерва правительства в 2024 году было направлено 42,5 млрд тенге на различные восстановительные мероприятия, включая жилье, линии электропередачи и дорожную инфраструктуру.
Бизнес тоже не оставили за бортом. В июле 2024 года правительство выделило свыше 12 млрд тенге из своего резерва на компенсацию имущественных потерь малого и среднего бизнеса в пострадавших областях.
Но здесь система показала важный принцип разделения ответственности: компенсация из бюджета полагалась за утраченное или поврежденное имущество, за исключением застрахованного – по нему должны были платить страховые компании. Иными словами, там, где страхование работало, бюджет отходил в сторону; там, где страховки не было, государство снова становилось главным плательщиком.
Из этого вытекает основной вывод: в кризис Казахстан пока опирается прежде всего на казну. Государство умеет быстро мобилизовать средства, развернуть компенсационные механизмы и закрыть базовые социальные потребности. Это сильная сторона системы. Но у такой модели есть оборотная сторона: каждый крупный природный удар превращается в масштабное бюджетное обязательство. Стихия бьет не только по домам и дорогам, но и по государственным финансам.
Почему страхование пока не стало первой линией обороны
На первый взгляд может показаться, что страховой рынок в Казахстане слаб. Это не совсем так.
По данным Агентства РК по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР), в 2023 году страховые организации застраховали имущество на 49,6 трлн тенге, собрав свыше 210 млрд тенге премий; выплаты владельцам пострадавшего имущества составили 68,7 млрд тенге. А по итогам 2024 года активы страхового сектора выросли до 3,1 трлн тенге, объем страховых премий достиг 1,5 трлн тенге, а страховые выплаты – 334,2 млрд тенге.
Проблема в другом: катастрофические риски покрыты слабо. В Казахстане страхование имущества от природных бедствий остается добровольным, а охват жилья страхованием от природных катастроф, по данным Агентства, составляет в среднем лишь 3,2% по стране и 7,7% по Алматы. Это очень скромная цифра для государства, где есть и паводки, и землетрясения, и природные пожары. Отсюда и перекос: рынок страхования в целом растет, а именно тот сегмент, который должен разгружать бюджет во время больших бедствий, пока развит слабо.
И вот здесь скрыт главный парадокс. Пока страхование добровольное и с низким охватом, гражданин нередко рассуждает так: зачем мне полис, если в большой беде все равно поможет государство. Такая логика делает бюджет вечным страховщиком последней и почти первой инстанции. В итоге государство платит за массовые убытки, которые в более зрелой модели хотя бы частично распределялись бы между домохозяйствами, страховщиками и перестраховочным рынком.
Куда движется реформа
Понимание этой проблемы у регулятора есть. По данным экспертов, несмотря на значительную подверженность стран ЦА природным угрозам, страхование имущества частных лиц и малых предприятий от последствий стихийных бедствий фактически отсутствует, составляя около 1%.
В 2025 году Агентство сообщало о планах внедрения обязательного страхования жилья от стихийных бедствий и о подготовке отдельного закона. Рассматривается модель с созданием государственной страховой организации как единого оператора по аккумулированию взносов, при этом риски предполагается перестраховывать. В перечень покрываемых рисков предлагается включить землетрясения, наводнения, паводки и природные лесные пожары.
По предварительной концепции размер страховой премии может колебаться от 1 тыс. до 20 тыс. тенге в год в зависимости от региона, а базовая выплата на первом этапе – составляет 500-кратный размер уплаченной премии.
Это направление выглядит логичным. Потому что катастрофическое страхование – не каприз, а способ превратить помощь после бедствия из ручного режима в более предсказуемую систему. Иначе страна каждый раз вынуждена заново открывать кошелек, проводить оценки ущерба, спорить о том, кому сколько положено. Страхование, особенно если оно опирается на государственно-частную модель, дает более ровную и менее нервную финансовую траекторию. На это указывает и АРРФР, подчеркивая, что международная практика чаще опирается не на чисто рыночную, а на смешанную модель защиты от крупных природных катастроф.
Что в сухом остатке
Сегодняшняя казахстанская модель ликвидации ЧС держится на государстве, и это одновременно ее сила и ее слабость. Сила, потому что бюджетные резервы и материальный резерв позволяют быстро подставить плечо, когда людям нужна немедленная помощь, а инфраструктуре – срочное восстановление. Слабость, потому что при низком охвате страхованием любой большой катаклизм превращается в тяжелое и во многом непредсказуемое фискальное бремя.
Таким образом, пришло время, когда Казахстану нужен не выбор между государством и страхованием, а нормальный союз двух механизмов. Государственные резервы должны оставаться инструментом первого удара, а страхование – брать на себя более системную часть имущественных потерь, чтобы бюджет не превращался в бесконечный аварийный банкомат. Иначе каждая новая стихия будет повторять один и тот же сюжет: сначала природа ломает дамбы и стены, а потом государство в пожарном порядке латает финансовые прорехи. Для страны с природными рисками это уже не форс-мажор, а вопрос архитектуры.